Она закрыла глаза и повернулась лицомъ къ стѣнѣ. Ея подруга посидѣла еще нѣсколько минутъ подлѣ нея, потомъ перешла къ свѣту и тихонько принялась за работу, думая, что Упадышева заснула. Но больная не спала. Она вдругъ сѣла на постели, блѣдная, съ блестящими глазами, посидѣла, осматриваясь кругомъ, потомъ встала и начала ходить по комнатѣ.
-- Страшно вѣдь умирать, Оля? спросила она, неожиданно остановившись передъ изумленной дѣвушкой.
Та молча, широко раскрытыми глазами смотрѣла на нее.
-- Что съ тобой? произнесла она наконецъ.
-- Страшно,-- отвѣтила на свой вопросъ Упадышева, и опять начала ходить взадъ и впередъ по комнатѣ.
-- Что съ тобой? тебѣ нехорошо? холодно? спросила черезъ минуту ея подруга, пытаясь понять, что значатъ эти странныя слова Упадышевой, ея видимое волненіе, наконецъ эта ходьба ея.
-- Нѣтъ, отвѣчала Упадышева,-- нѣтъ, не холодно...
Начало темнѣть, зажглись огни, она все ходила. Въ комнатѣ была глубокая тишина. Внятно слышалось, какъ кто-то шелъ по каменной лѣстницѣ, какъ этотъ кто-то взялся за ручку звонка, какъ задребезжала и заскрипѣла проволока. Потомъ раздалось щелканье ключа; кто-то вошелъ и довольно долго тихо разговаривалъ съ старухой, хозяйкой квартиры. Упадышева все ходила.
Наконецъ старуха вошла въ комнату, приблизилась къ Упадышевой и тихо, какъ будто нѣсколько сурово, заговорила:
-- Тебя спрашиваютъ, познакомиться съ тобой желаютъ... Здѣшняго домохозяина сынъ... Онъ тебя часто встрѣчалъ.