-- Опять далеко. На тройкѣ лошадей, съ колокольчиками...
-- Я опять сяду на козлы и буду править,-- сказалъ ребенокъ.
-- Да. И повезешь насъ быстро, во весь духъ,-- какъ во снѣ говорилъ отецъ, думая о другомъ.
-- Нѣтъ, не быстро. Я не хочу ѣхать быстро; тише лучше. Лошади бѣгутъ такъ хорошо и колокольчикъ звенитъ хорошо. А то онѣ какъ испугаются чего; глаза у нихъ такіе страшные и все стучитъ такъ -- тукъ-тукъ... Тише лучше...
Вдругъ въ передней скрипнула дверь. Упадышевъ быстро поднялся; лице его вспыхнуло. Вошелъ Починковъ. Онъ неловко пожалъ руку племяннику, еще болѣе неловко поклонился его женѣ и въ смущеніи остановился, разсматривая комнату.
-- Садитесь пожалуйста,-- пригласилъ его Упадышевъ, подвигая кресло.
Починковъ опять сдѣлалъ какой-то полупоклонъ, должно быть, въ знакъ благодарности -- и сѣлъ, но переставая однакоже отирать цвѣтнымъ платкомъ бороду и съ видимымъ замѣшательствомъ разсматривать стѣны, мебель, какъ человѣкъ, попавшій въ чуждое ему общество и незнающій, за что бы ему взяться, куда дѣвать глаза и руки. Онъ даже на потолокъ посмотрѣлъ.
-- Удобно устроились,-- замѣтилъ онъ наконецъ полувопросительно, обращаясь къ одному племяннику и даже какъ будто отворачиваясь отъ его жены.
-- Да, ничего; на сколько возможно было при нашихъ средствахъ. Квартира маленькая, но удобна. Взгяните,-- я покажу вамъ всѣ достопримѣчательности нашего жилища.
Починковъ пошелъ за нимъ. Въ каждой комнатѣ онъ останавливался, обводилъ глазами стѣны -- и все молчалъ.