-- Что, какъ?.. Что подѣлываете?.. Что теперь изучаете?-- А-а!.. Да это чтожь такое? Чѣмъ это вы занимаетесь?
Къ словахъ Кононова (такова была фамилія гостя) слышно было значительное уваженіе къ занятіямъ Починкова, да и слова-то онъ выбиралъ болѣе книжныя, тяжеловѣсныя.
Починковъ опять началъ ходить.
-- Это я давно уже,-- отвѣчалъ онъ; греческимъ языкомъ занимаюсь...
-- Языкъ греческій,-- съ особенной остановкой и нѣкоторымъ смиреніемъ повторилъ Кононовъ. Да-съ...
И онъ перенесъ книгу за свѣчу, посмотрѣлъ на нее въ этомъ положеніи, немного наклонивъ голову на бокъ, потомъ омять положилъ на мѣсто, еще посмотрѣлъ и затѣмъ медленно покачалъ головой.
-- Да-съ; греческій даже языкъ,-- въ раздумьѣ повторилъ онъ какъ-то даже безсмысленно, смотря куда-то въ воздухъ, но близко отъ себя и все качая головой. А вотъ мы грѣшные, я думаю, и во сто лѣтъ не дошли бы до этого, не уразумѣли...
-- Отчего же?
-- Нѣтъ, недошли бы.-- Это и подумать-то только, такъ ой-ой... Языкъ греческій... Потомъ и лѣта-то уже не такія. Не йдетъ одно къ одному... Это вѣдь представить себѣ надо: какъ старуха моя съ очками на носу чулки вяжетъ, а я тутъ, съ своей сѣдой головой за книжечкой сижу, за складами. Какъ представить себѣ это,-- такъ и не тово... А вы вотъ и еврейскій-то... и вона еще... греческій...
Онъ опять развернулъ свой платокъ.