Починкову вдругъ какъ будто неловко стало.
-- Да, да; вѣдь у него и по наслѣдству должна бы, кажется, быть чахотка... Кажется, что такъ... Вѣдь знаете исторію его матери?
-- Очень мало знаю.
-- Она вѣдь сестра моя. Она лѣтъ семнадцати убѣжала отъ насъ, изъ дому, съ однимъ офицеромъ. Онъ гуляка былъ, она была такая тихая, кроткая. Онъ бросилъ ее съ ребенкомъ; потомъ онъ гдѣ-то умеръ. А она, сестра моя въ деревнѣ у насъ умерла, отъ чахотки..... Онъ опять какъ будто смѣшался и сконфузился.
-- Впрочемъ нѣтъ, что же я... Она начала чахнуть, когда ея сыну было года четыре... Нѣтъ, нѣтъ,-- жизнь, одна только жизнь, судьба убила его, -- добавилъ онъ торопливо.
Наступило молчаніе.
-- Что же вы намѣрены теперь предпринять?-- опять заговорилъ онъ тихимъ, робкимъ голосомъ. Думаете ѣхать обратно? Къ роднымъ?..
-- У меня нѣтъ родныхъ,-- никого нѣтъ. Я думаю остаться здѣсь. Я вотъ хотѣла къ вамъ обратиться; я могла бы давать уроки музыки, французскаго языка и другихъ предметовъ... Мнѣ недостаетъ только знакомствъ... Обратиться не къ кому.
-- Я радъ буду, очень радъ; я постараюсь. У меня есть здѣсь немного знакомыхъ. Я постараюсь... Только знаете ли,-- трудно на это разсчитывать... У насъ вѣдь, сколько я знаю, не въ обычаѣ это, чтобы учительница приходила на извѣстные часы, давала урокъ и потомъ уходила себѣ... Не въ обычаѣ это, не нравится. У насъ обыкновенно есть гувернантки, которыя такъ, постоянно, и живутъ въ домѣ. А вамъ это...съ ребенкомъ-то... затруднительно...
Она сидѣла до сихъ поръ облокотившись на столъ и смотрѣла на гостя. При послѣдней фразѣ она прикрыла рукою свой гладкій, бѣлый лобъ и задумалась.