-- Да, противъ васъ была,-- сказала она, рѣшившись наконецъ дѣйствовать искренно, и улыбнулась.
Починковъ поникъ головой.
-- Да, произнесъ онъ: -- какъ же иначе? Протяни я руку помощи этому человѣку,-- онъ, можетъ быть, былъ бы теперь и живъ, и здоровъ. Не сдѣлалъ я этого,-- умеръ онъ. А вѣдь онъ былъ дорогъ для васъ.
Онъ еще ниже опустилъ голову.
-- Нужно знать все; жизнь мою нужно знать,-- проговорилъ онъ.
Она молчала и съ любопытствомъ смотрѣла на него. Какъ похожъ онъ на ея покойнаго мужа. Тотъ точно также поникалъ иногда головой и тихо теръ пальцами лобъ. Тотъ сидѣлъ точно также сгорбившись. Не будь у Починкова небольшой лысины на головѣ, не будь его высокій лобъ такъ обнаженъ такъ глубоко прорѣзанъ двумя-тремя морщинами,-- его трудно было бы отличить отъ Упадышева.
-- Вы знаете мою жизнь? вдругъ спросилъ Починковъ.
-- Нѣтъ; совершенно нѣтъ...
-- Да и что я спрашиваю? пробормоталъ онъ. Кто знаетъ ее? Кто помнитъ? Давно вѣдь это было... Можетъ быть, кое-кто знаетъ смутно, что былъ Починковъ одинъ человѣкъ и потомъ сталъ онъ другимъ человѣкомъ....
-- Объ этомъ переломѣ и я слышала....