-- Ну вотъ, охота вамъ о гибели говорить, подхватила внимательная хозяйка.-- Что на гибель въ такіе годы молодые. Авось не долго ждать, еще свадьбу вашу увидимъ или услышимъ. Что за гибель такая.
-- Хе-хе-хе, подхватилъ Кононовъ.-- И то дѣло, и то легко можетъ статься...
Упадышева, блѣдная и молчаливая, безъ улыбки на губахъ, безъ блеска въ глазахъ, слушала эти шуточки и перебирала на колѣняхъ мокрый отъ слезъ платокъ. Хотятъ ли эти люди помочь ей или не хотятъ -- ей какъ-то все равно было. На нее нашелъ одинъ изъ тѣхъ роковыхъ періодовъ, въ которые человѣкъ съ смертною усталостью въ сердцѣ складываетъ руки и отдается на волю обстоятельствъ. Куда бы не понесли они его, къ паденію ли, къ счастью ли, къ смерти ли,-- ему все равно и онъ не подниметъ руки, чтобы противиться.
-- Я не такой человѣкъ, чтобы погубить кого нибудь, заговорилъ Кононовъ.-- Это ужь нѣтъ. Я уже пятой десятокъ живу на свѣтѣ, а никого не погубилъ и не ограбилъ. Я честный человѣкъ. Вы меня не знаете, а спросите кого хотите и всякъ, у кого есть совѣсть, скажетъ вамъ, что я честный человѣкъ, во всю свою жизнь не сдѣлалъ дурного дѣла.
Упадышева встала.
-- Такъ я буду надѣяться, сказала она устало, опираясь рукой на спинку стула.
-- Посмотримъ, посмотримъ; можетъ быть и подвернется намъ какой нибудь модникъ. Такъ мы его сейчасъ... Нынче мода появляется...
-- Я вѣдь и дѣтей могу учить,-- въ гимназію, напримѣръ, приготовить, вскользь замѣтила молодая женщина.
-- Хорошо, хорошо, посмотримъ.
Онъ взялъ свѣчку, посвѣтилъ Упадышевой пройти до кухни и затѣмъ возвратившись къ своей супругѣ, началъ въ одушевленіи ходить по комнатѣ, потирая руки и дѣлая маленькіе торопливые шажки.