-- А когда-то этотъ человѣкъ чуть не цѣловалъ мнѣ руки, сказалъ онъ съ презрѣніемъ и, нетерпѣливо поднявшись со стула, прошелся по комнатѣ.
Упадышева видѣла, что онъ былъ взбѣшенъ и внутренно радовалась, что хоть частичка вынесенныхъ ею обидъ не останется безъ нѣкотораго взаимнаго одолженія.
-- Удивительно право, какъ это человѣкъ привязывается иногда къ тому, кому онъ сдѣлалъ что нибудь стоющее благодарности, какъ будто оправдывался Починковъ въ своей дружбѣ съ Кононовымъ.-- Иногда вѣдь и самъ видишь, что человѣкъ плохъ, очень плохъ, а все-таки какъ-то утѣшаешь себя, что есть же въ немъ и хорошее что-то, хоть и не находишь ничего, а все-таки думаешь, обманываешь самого себя, что есть что нибудь хорошее.
-- А я знавала людей, которые начинали ненавидѣть всякаго, кому они чѣмъ нибудь пожертвовали,-- замѣтила Упадышева, какъ будто въ скобкахъ.
Починковъ стоя выслушалъ ее и потомъ опять сѣлъ на свое мѣсто...
-- Такъ вотъ вы говорите, что въ отчаяніе впали,-- полувопросительно заговорилъ онъ, помолчавъ немного.
-- Да, отвѣчала она со вздохомъ.-- Я совсѣмъ струсила... По что же мнѣ дѣлать? Куда мнѣ дѣваться? На что я могу надѣяться, чтобы могла не отчаиваться? Взгляните сами на мое положеніе.
-- А что же урокъ этотъ, о которомъ вы упомянули?-- спросилъ Починковъ. Онъ хотѣлъ спросить,-- прежде ли только она была въ этомъ отчаяніи, или и теперь еще не отдѣлалась отъ него,-- но вышло у него нѣчто другое.
-- Да, сначала онъ очень пріободрилъ меня, но теперь мнѣ кажется, что я недолго останусь на этомъ мѣстѣ. Такая здѣсь несчастная исторія. Сама хозяйка дома -- больная, полусумасшедшая женщина. Мужу она давно уже надоѣла, онъ почти не живетъ дома и если заговоритъ съ нею, то затѣмъ только, чтобы обидѣть ее или посмѣяться. А она думаетъ, что мужа ея отнимаютъ у нея, соблазняютъ его, сѣти ему разставляютъ. Она, кажется, помѣшалась на этомъ и подозрѣваетъ каждую женщину, какая только подвернется ей на глаза. И мнѣ не удержаться въ этомъ домѣ.
-- И опять отчаиваетесь,-- съ грустью сказалъ Починковъ.