-- Ахъ, негодные! Поглядите, что они тутъ дѣлаютъ!-- заговорила женщина вышедшая изъ смежныхъ съ казармою дверей.-- Ну, тотъ маленькій, глупый, а ты-то, дуракъ, что дѣлаешь?-- корила она Мишу.-- Изъ собачьяго корыта ѣшь, душу свою поганишь!..
Миша нѣсколько смутился и поспѣшилъ убраться въ казарму. О душѣ, какъ о чугункѣ, онъ имѣлъ очень смутное понятіе; что же касается до собачьяго кушанья, то оно такъ ему понравилось, что онъ даже подумалъ: "Вотъ кабы наши поѣли такого кушанья! Ужъ я и не помню, когда у насъ такія щи варились".
VII.
Въ шестомъ часу утра по фабричному двору пронзительно и заунывно загудѣлъ гудокъ. Народъ сталъ подниматься на работу; поднялся и Миша.
-- Это еще откуда головастикъ?-- спрашивали женщины, поглядывая на мальчугана, котораго онѣ и не замѣтили вчера, вернувшись съ работы.
Худой и блѣдный мальчикъ, въ ситцевой рубашкѣ и рваной жилеткѣ, подошелъ къ самому лицу Миши и уставился на него, протирая кулаками глаза, слипавшіеся отъ сна.
-- Ты чей?-- началъ онъ допросъ.
Миша не отвѣчалъ и, потупившись, разсматривалъ новаго товарища.
-- Ты глухой?-- продолжалъ блѣдный мальчикъ.-- Тебя какъ зовутъ?
Миша отвѣтилъ.