-- Все это пустяки!-- опять вмѣшался сторожъ.-- А ты ее, барыню, лѣвую-то, заставь поработать,-- говорилъ онъ, вкладывая ложку въ лѣвую руку мальчугана.-- И что это подумаешь: такіе же на ней пять пальцевъ, а ничего-то она порядкомъ не хочетъ дѣлать... Какъ есть барыня... Ну, ну, ну, вотъ такъ!.. Учи ее!
Старикъ всѣми силами старался пріободрить и развеселить Мишу и достигъ-таки своей цѣли. Къ вечеру сторожъ уже въ подробности зналъ всѣхъ членовъ семьи своего больного, всѣхъ сосѣдей, всѣхъ его домашнихъ животныхъ, а также узналъ и завѣтную мечту ребенка -- послать домой денегъ.
-- Погоди, ужо,-- говорилъ онъ, лукаво подмигивая глазомъ,-- и пошлемъ... и письмо я тебѣ напишу... Молчи...
Миша совсѣмъ развеселился и уже гораздо спокойнѣе сталъ относиться къ своему погибшему мизинцу.
IX.
Выздоровленіе Миши шло медленно. Рука все болѣла, раны нагноились, а фельдшеръ только и говорилъ, что "пройдетъ" да "потерпи..." Миша терпѣлъ, и уже самъ сталъ надѣвать на глаза шапку сторожа, когда фельдшеръ приготовлялся дѣлать перевязку.
-- Сегодня пойду за жалованьемъ,-- торжественно объявилъ мальчуганъ въ одно утро своему пріятелю -- сторожу.
-- Иди, иди, братъ; а тамъ письмо напишемъ,-- отвѣчалъ старикъ.
-- А какъ опять не дадутъ?!-- съ нѣкоторымъ сомнѣніемъ проговорилъ Миша.
Вотъ тебѣ разъ, не дадутъ!-- обиженно воскликнулъ сторожъ.-- А ты тогда скажи: "Подайте мой мизинецъ..."