За гласисом красивое предместье Прония (провидение) напоминает о бывшем на сем месте в древности храме Минервы, прозванной Пронией. Я развалин сего храма не искал, но был восхищен цветущим состоянием предместья, построенного правильно на красивых пригорках.
Мне оставалось еще посетить развалины Тиринта, Аргос и Микины, и прекрасную долину, в которой царские дочери пасли свои стада, в патриархальный век Греции.
Употребление экипажей уже вводится в Греции. Заведены дилижансы между Навплией и Аргосом; но, желая посвятить несколько часов Тиринту, я предпочел верховую лошадь с проводником. Они стоят готовые, как биржевые извозчики, у городских ворот. Мой проводник был молодой албанец, с[25] таинственным выражением взгляда и уст, и с суровой гордостью своего племени; длинные ресницы осеняли глаза, постоянно опущенные в землю; передняя часть головы была обрита, а густые волосы, выпавши из под феши, в беспорядке волновались на плечах. Особенно тонкая и легкая нога напоминала его горное происхождение; он отрывисто отвечал на мои вопросы; он был уже несколько раз под ружьем, но, казалось, предпочитал настоящий быт, ибо во время войны никогда жалованья не получал, а чтоб наживаться грабежом был еще слишком молод.
Мы ехали прекрасным шоссе, проведенным президентом, между береговыми болотами, огородами и развалинами турецких загородных домов. Среди долины поднимается массивная скала, на высоте которой видна обитель отшельника; от ее подошвы до моря цветет дача Миаулиса. Богатая земля подарена ему президентом в награждение его службы; мой албанец заметил мне, что ни один из его единоземцев, румельотов, не удостоился подобной милости. Увидим, прибавил он, каково отблагодарит этот идриот! Миаулис[26] в сие время был уже отъявленным врагом графа Каподистрия.
Поведение сего храброго моряка было крайне предосудительно. Президент показал, что он умел ценить его старые заслуги Греции и его бескорыстие. Сенат не хотел согласиться на дарование ему казенной земли, и президент, после долгих прений, дал ему землю на свою ответственность. Первое неудовольствие на правительство оказал Миаулис, когда морской министр назначил мундир морякам, не спросивши его мнения; он удалился в Идру, и прервал все связи с министерством, президент, желая иметь его при себе, не подчиняя графу Виару, учредил Главный Морской Штаб, сделал его начальником оного, и передавал ему все управление флотом. Но Миаулис сухо отказался от столь почетного звания.
ГЛАВА III.
Древнейшие развалины. -- Развитие архитектуры с религией. -- Циклопы. -- Подземная спальня. -- Готический свод. -- Образцовая мыза. -- Царь Инах. -- Аргос. -- Его страдания. -- Кавалерийская казарма. -- Потеря древностей. -- Первозданный амфитеатр. -- Трагедия Софокла, и Греческий Конгресс. -- Прорицалище.
На зеленом грунте Аргосской долины лежат серые обломки Тиринта -- развалины древнейшего на европейском материке города. Плоско возвышенный холм составлял древний Акрополис, окруженный Циклопскими стенами, которых остатки и теперь местами имеют до сорока фут высоты; они без сомнения были гораздо выше, когда Геркулес свергнул с них Ифита.
Тиринт может служить чистым образцом древнейшей в мире архитектуры. Человек, еще чувствуя себя в полной силе молодой жизни, громоздил скалы на скалы, подражая природе в чудных зданиях ее гранитных громад на первородных горах. Как эти горы -- циклопские здания не нуждались[28] ни в каком цементе, ни в каком металле для связи камней, которых одна тяжесть составляет силу сцепления, переживающую тысячелетия. Сии развалины, напоминая нам человека, еще непокоренного игу искусств и вкуса, служат не одними историческими памятниками веков допотопных, но и открывают нам таинства первобытной древности, когда религия, еще неразлучная от гражданской жизни, смешивала бытие народа с бытием богов, и давала первобытным городами форму, и святыню храмов. Периметр Тиринта есть грубый, колоссальный очерк греческого храма, которого архитектура переменяя с каждым веком вкус и размеры, следует постоянно переменам форм политики и религии, и наконец, в первых веках нашей эры, пред своим упадком, воздвигает Олимпийский храм в Афинах, как верх греческого искусства, как последнюю ступень в богатых вымыслах язычества. Мифология, начинаясь суровым Хроном и титанами, постепенно рождает Минерву, Венеру, Харити муз; а архитектура переносится от циклопского здания к правильному фронтону, к легкому архитраву, и[29] от величественной простоты Дорической колонны до изящной капители Коринфского ордена.
Тиринт был развалиной уже в самую древнюю историческую эпоху Греции. Построение и разрушение его терялись в темных баснословиях, и предания об нем совершенно слились наконец с космогоническими понятиями древних. Эврипид в своей Илектре называет стены его небесными; но еще современники Гомера, пораженные огромностью и величием сих стен, назвали их циклопскими, приписывая их основание каким-то колоссальным существам ( Понятия о циклопах, как и все, что относится к глубокой древности Греции, чрезвычайно смешаны. У многих авторов находим, что для построения такого-то города были выписаны циклопы из Финикии или Египта. Это заставляет думать, что под именем циклопов разумели иногда каменщиков, имевших более средств к сооружению огромных зданий. Может быть, поселившееся в Греции племя египтян, которые прежде Греков знали употребление железа, называлось циклопским, а оставленные им колоссальные памятники возродили чудесные о нем предания. Сие тем более вероятно, что и имя циклоп -- египетское, и здания циклопские чрезвычайно подходят к массивности и безвкусию древней египетской архитектуры. ).[30]