Президент занялся и обозрением основных законов государства. В 1830 году председателю и двум прокурорам Сената было препоручено особенно содействовать правительству своею опытностью и своими познаниями всем важном труде. Блюститель народных прав, и верный своей совести, он с искренностью изложил мысли свои о пользе отечества и государя, избранная при определении границ Греции, по протоколу 3-го февраля. Не было никакого сомнения, что государь, руководствуясь ими, благоволил бы ходатайствовать у великих держав в[258] пользу нации; но высшие причины заставили принца Кобургского отказаться от престола Греции, и при последовавшей за сим неизвестности судьбы нашего отечества, правителю не было возможно поспешить в обозрении законодательных постановлений, в составлении проекта основных законов государства и разных уложений. Но целью постоянных усилий правителя было -- сделать всех эллинов истинно независимыми, доставить им средства к приобретению собственности, просветить их, соделать их морально достойными управляться своими законами, и сохранить их права. Часто он говорил, что хорошие нравы служат и основанием хороших законов и их верными блюстителями.
Между просвещенными народами собственность дает право голоса при выборах; и так было необходимо, чтобы все граждане Греции приобрели собственность, дабы пользоваться действительным образом сим правом. Для сего президент намеревался раздать им общественную землю; уже более года занимался он совокупно с Сенатом окончанием сего многотрудного проекта. Для вернейшего достижения сей пели, учредил они статистическую комиссию, коей было препоручено составить описи жителей городов и селений, равно и всех частных[259] и казенных имений. По окончании сей работы, правительство могло бы не только привести в исполнение свой проект о раздаче земель, но и улучшить финансовое состояние государства, и в определенный срок выплатить внешний долг без всякого отягощения народа.
Но между тем, как добрый правитель посвящал драгоценные свои минуты заботам о народном благе, улучшению всех отраслей правления, утверждению порядка, поощрению трудолюбия, излечению зол оставленных нам от долгого рабства, увеличению морских и сухопутных сил; между тем, как в благородном самоотвержении он посвятил жизнь свою службе народа, чтобы оказаться достойным его доверенности, чтобы возвысить его над опасностями, его окружавшими, утвердить его политическое бытие на прочных основах, и изготовить его будущность -- люди, образованные в школе турецкого дивана и пашей, замыслили, что власть над народом есть преимущество, принадлежащее их семействам, и что области, завоеванные народною кровью, принадлежат им. Люди, запятнавшие священную войну нашу своими постыдными страстями, мелким честолюбием и детскими разрывами, вновь затрудняли общественную службу коварными затеями, как[260] внутри, таки вне государства, и отвлекали внимание Правителя от важного предмета его занятой.
Немного времени протекло с тех пор, как Провидение, умилосердясь над нашими страданиями, в благости своей ниспослало нам великого мужа, которого ныне оплакиваем-- и уже люди сии начали скрытно противодействовать ему. В то же время журнал, выходящий в Смирне на французском языке, искажал все дела правительства, и распространял одни злые клеветы на главу народа. Но муж сей, руководимый чистою совестью, и имея ввиду одно благо народное, никогда не хотел прибегать к обыкновенным средствам оправдания; и он был прав чувствовать себя выше скоро проходящего мнения, исчерпаемого из страниц журнальных-- он принадлежит истории.
Между тем, как смирнская газета располагала общественное мнение против правительства, интриганы внутри государства употребляли всех родов коварства, чтобы взволновать людей простых, солдат и поселян, совратить их с пути долга и покорности, толковали им о каких-то новых правах, об освобождении их от всех налогов и т.. п. С другой стороны старались они распространять пиратство,[261] разбой и всех родов преступления, чтобы принудить правительство прибегнуть к строгости, и тем подать повод к ропоту. При всем том добрый правитель никогда не употреблял других средств, кроме правосудия, милосердия, убеждения и советов. Никогда не произносил ни чьей смертной казни, и все те, кои были осуждены судом на смерть, находили помилование в решениях президента. Что ж? И сие самое подало повод злоумышленникам к новым ковам: они распустили слух, что великие державы не дали президенту права осуждать на смертную казнь. Было необходимо исполнить приговор над двумя преступниками, чтобы уничтожить сей слух, опасный для общественного спокойствия.
Становясь с каждым днем дерзновеннее и предприимчивее, сии враги отечества составили, под личиною патриотизма, тайное общество, которого отрасли распространили они и в чужие края; начали действовать с большей системою и с большим остервенением против общественного порядка, и употребляя во зло свободу книгопечатания, тотчас по прекращении смирнского журнала начали издавать газету Аполлон, в которой отец отечества был назван Нероном...
(За сим следуют подробности мятежей и смерти графа Каподистрия.)[262]
Е.
Продолжительное заключение Петробея в крепости, и задержание родственников его подали повод множеству обвинений на графа Каподистрия. Говорили, что они ни в чем не были виновны, а если виновны -- зачем не судят их? Во-первых, из помещаемого здесь рапорта комиссии Сената, назначенной вместе с Министром Юстиции для рассмотрения дела Петробея, можно легко убедиться, был ли он государственный преступник или нет; а во-вторых, его не судили именно потому, что не было ни какого сомнения в его преступлении, и если бы суд произнес законный приговор, то должно было привести оный в исполнение, дабы показать народу, что и бей и поселянин подлежат одним законам; а из сего что могло последовать? Всеобщее раздражение умов, бунт майнотов, боготворивших своего бея, и новые обвинения на правительство. Во избежание сего, и чтобы держать в принужденном спокойствии Майну, президент решился дать вид самопроизвольного поступка делу, которое впрочем предписывалось и правосудием, и было необходимо для спокойствия Греции.[263]