Без сомнения граф Каподистрия должен был попрать честолюбие многих, и обуздать их виды, стремясь к освобождению массы народа, на коей единственно он опирался. Но посудите прежде, какие виды, какого рода честолюбие противодействовали ему? Без сомнения в стране, еще так недавно стонавшей под игом, он должен был часто употреблять формы и средства деспотические.
Президент Греции, живучи собственными своими доходами, никогда не истратил сиротской денежки на великолепие и на празднества; не пожертвовал ни одною из своих драгоценных минут заботам этикета; и чтобы заставить вполне ценить всю храбрость его убийц, скажу только, что он никогда не окружал себя стражами, и не думал о предосторожностях. Я видел его, когда он путешествовал в Морее, и проходил чрез целые толпы вооруженных людей в[275] сопровождении только двух или трех гражданских чиновников.
Часто я считал долгом моим не доверять политике его, как главы чуждого правительства, но всегда воздаю должную справедливость благородному его характеру и высоким доблестям.
Генерал Шнейдер.
Бич
30-го октября 1831.
____________________________
Выписка из других писем Эйнарда о графе Каподистрия.
Горестно видеть, с каким остервенением, с какой неблагодарностью нападают на великого и добродетельного гражданина. Ожидаю от вашего без пристрастия, чтобы письмо мое было помещено в вашем журнале; может быть, излагаемые мною подробности о Греции обратят внимание Европы на сию забытую страну, и я сим буду счастлив. Злодейский поступок некоторых не должен тяготеть на целом народе; народ сей еще заслуживает всю любовь Европы, и любовь, которую питал к нему президент. Если я успею вновь оживить всеобщее участие в судьбе сей прекрасной страны, сим возвеселится прах моего друга; ибо единственною мыслью его было благосостояние его родины. Он[276] писал ко мне когда-то: "Я пожертвовал Греции всем моим имением; постараюсь продать еще, что мне остается в Корфу; мое здоровье страждет от трудов, но я охотно и жизнью пожертвую для Греции." Несчастный, предсказание сбылось!....
В одном из писем оклеветавших президента, спрашивали: что сделал он для Греции? -- Пусть Г. Эйнард покажет нам его дела; мы ничего не знаем, чтобы делало ему честь. Вот мой ответ: