Переночевав в Аргосе, я встал на рассвете окруженный образами Даная, Пелазга, Тиеста, Клитемнестры и всех воспоминаний, которые тревожили мое воображение во сне. В намерении продолжать еще мое путешествие в местах богатых ими, я оставлял себя в каком-то продолжительном сновидении, под очаровательным жезлом гения древности. Толпа сбиралась на рынке, дети весело отправлялись в Ланкастерский класс, а я, вслед за моим албанцем, молчаливо побрел по дороге, ведущей в Микины.
Многие путешественники жаловались на угрюмость своих проводников, и досадовали, что они не были ни в духе, ни в состоянии рассказать им что-нибудь о тех местах, которые с[40] ними осматривали. Я, признаюсь, был благодарен моему албанцу за его молчание. В Аргосской долине, где я так дорожу впечатлениями ее величия и ее памятников-- лепет чичерони был бы для меня несносен. Если хотите вполне насладиться восторгами подобных картин, не берите с собою даже и описаний путешественников. Вы не будете нуждаться, чтоб вам диктовались выписные мысли и чужие чувства, которые могут вас занять в кабинете, но пред гробом Агамемнона -- убьют только девственную красоту вашей мечты. Со мною была Софоклова Илектра; звучные ее стихи нашли давно знакомое эхо; и в той сцене, где она, не узнав еще Ореста в бедном путешественнике, описывает ему окрестности, и оскверненный злодействами чертог Микин--я видел самую живую картину окружавших меня предметов.
После двухчасовой езды мы въехали в бедную деревню Харвати; так называют теперь место древних Микин. При повороте у гранитной скалы мой проводник сказал: вот Агамемнонов гроб; и я увидел себя пред святынею, еще сохраняющей свое великое имя.[41]
С сей стороны вы увидите только раздвинутую скалу, обросшую кустарником, и в средине стену из правильных гранитов. Колоссальный камень составляет архитрав над входом; он имеет около тридцати фут в диагонали, и до колонн Исакиевского собора был огромнейший из высеченных рукою человека обломков гранита; над ним заросло кустарником треугольное отверстие, в коем были некогда символические изображения на камне.
Внутренность гроба представляет конический купол, высеченный в горе, в исполинском объеме, каковой придает Гомер своим гробам. Вышина его кажется около двенадцати сажен, но может быть, это преувеличено от темноты, среди коей так смело падает пук лучей из небольшого отверстия в верхнем центр. Сферическая стена его составлена из гранитов совершенно правильных форм; на них еще видны местами следы бронзовых гвоздей, на коих были обвешены украшения. В правой стороне отверстие, совершенно подобное первому, но в меньшем виде, ведет в галерею, где я ничего в темноте различить не мог.[42]
Памятник столь чудной архитектуры, гроб таких размеров, прочность его непонятной постройки -- невольно заставят обратиться к пирамидам Египта, где несколько поколения трудились над сооружением гроба, с предчувствием, что он будет служить лучшим памятником народа, коего и жизнь и мистические понятия столь же темны для потомства, как могильные тайны.
Воображение, представляя памятник древней Греции, привыкло одевать его в легкие формы перистиля и фронтона; но здесь оно поражается первобытным духом героической Греции, еще не совсем освобожденной от тяжести циклопских громад. Здесь уже не та колоссальная грубость, здесь не одно взгромождение гранитных кусков; но замысловатая форма и чистота отделки, имеют что-то особенное, делающее Агамемнонов гроб единственным в своем роде памятником. Памятник, скрытый в утробе горы, в виду Микин-- он сделан кажется, чтобы живее передать потомству ужас окружавший Атреево племя.
Носились предания, что всем гробе схоронены Атреевы сокровища; это заставило[43] многих думать, что и назначение его было -- служить сокровищницей, и дать ему имя tresor d'Atree. Впрочем Эсхил называет его гробом, и чувства, ощущаемые под его сводом, подтверждают вас в сем мнении.
В древности какой-то религиозный ужас окружал сей памятник; но в наши времена мысль о скрытых сокровищах заставила многих, особенно английских путешественников, тревожить бесполезными изысканиями святыню могилы. Неизвестно, когда сняты бронзовые украшения стен; в народе носится предание, в прочем весьма неосновательное, что какой-то Паша, по показанию англичан, отрыл гробницу и в ней нашел несметные богатства. Сие сказание заставило другого Пашу, лет за сорок пред сим, искать других гробов по близости. Я видел старика, который был у потреблен в сей работе, и рассказывает, что также какой-то англичанин (Лорд Эльгин) внушил Паше эту мысль. Он мне показывали найденные ими другие гробницы, которые кажутся таких же форм, но в меньшем размере; притом открыли только верхи их, и потеряв надежду достать[44] сокровища, перестали копать. Путешественники, основываясь на сказаниях Павзания, назвали сии неизвестные памятники гробами Ореста, Клитемнестры и пр.
Выходя из Агамемноновой гробницы, вы видите на противолежащей скале темные массы Акрополиса Микин; я пошел к ним, следуя тропинке, которая так часто представляется на театрах, в которой сходится Илектра с Орестом.