Однако турецкое правительство отказалось принять помощь России, но оставило за собой право воспользоваться ею в дальнейшем. Для переговоров с Мухаммедом Али в Александрию Порта послала Халиль-пашу. Тем временем 20 января 1833 г. армия Ибрахима выступила из Коньи и двигалась по направлению к Бурсе. 2 февраля она дошла до Кютахьи, здесь ее застал приказ Мухаммеда Али остановиться (это был результат поездки Муравьева в Александрию). Порта, узнав о продвижении армии Ибрахима, вновь просила содействия у французского представителя, но, не получив от него твердых гарантий прекращения наступления египтян, 2 февраля 1833 г. обратилась к русскому послу Бутеневу с просьбой о присылке черноморской эскадры и сухопутного корпуса в 25--30 тыс. человек.
Появление русской экскадры в Босфоре вызвало большую тревогу среди европейских дипломатов. Под давлением французского и английского представителей султанское правительство приняло условия, продиктованные ей Мухаммедом Али: Мухаммеду Али передавалась в управление вся Сирия вместе с Аданским пашалыком, -- Прим. ред.
139. Чувства Махмуда к туркам достаточно выказываются по следующим двум случаям этой эпохи: когда устраивался дворец в Долма-бахче, султан хотел туда определить отборных своих садовников. Он выстроил в один ряд всех своих садовников (числом их было 300), сделал смотр и стал вызывать поодиночке человек двадцать, чьи физиономии были благовиднее. Когда султан пожелал знать их по имени, оказалось, что все они были христиане: "Я так и догадывался",-- сказал султан громогласно. Потом, обратясь к своей свите, прибавил: "Взгляните на остальных, настоящие уроды; бьюсь об заклад, что ни одного грека нет между ними, это туркошаки". Этим именем отличаются турки чисто азиатского происхождения, без примеси греческой, славянской или албанской крови.
Несколько времени спустя султан сидел в Ялдыз-киоске. Поодаль проезжал наш посланник А.П. Бутенев с супругой верхом в сопровождении одного ливрейного. Султан приказал своему адъютанту Иззет-бею узнать, кто этот господин. Иззет-бей доложил. "А знаешь ли ты, что значит русский посланник?"-- спросил султан.-- "Heт, государь".-- "Я тебе поясню: это государственный человек той державы, которая столько раз наказала и меня, и моих предков за бесчинства янычар и пашей, которые храбро душили безоружных райя, а пред русским батальоном устоять не могли. Смотрите же, представитель такой державы, человек, облеченный всей доверенностью своего государя, прогуливается верхом с супругой да с одним слугой (ялныз, мадамасы иле, ве бир ушаг иле). А последний из моих слуг, какой-нибудь шараб-эмини (инспектор питья) тянет за собой по улицам хвост из десяти слуг. С вами ничего не сделаешь. Ей-богу, жаль (чаре йок, валлах язык)".
Иным читателям покажется довольно странной мысль, что Махмуд мог бы довершить реформу обращением правительства и двора в христианскую веру. Не стану доказывать, что реформа в том смысле, как направлял ее Махмуд, повела бы необходимо к обращению в христианство самого султана. Независимо от всяких логических умозаключений, мое убеждение основано на факте. От лица, весьма приближенного к султану Махмуду, были мне сообщены в 1845 г. весьма любопытные и совершенно достоверные подробности о том, как султан еще в 1830 г. предчувствовал, что наступит пора принять религию большинства своих подданных. Даже дружелюбные внушения извне были тогда ему сделаны в этом смысле. Рассказывать подробности эти еще не время.
[Базили намекает на заявление, которое сделал Николай I в 1830 г. на торжественном приеме Халиль-паши, присланного Махмудом II в Петербург для обмена ратификационными грамотами. Николай I просил передать Махмуду II дружеский совет покинуть мусульманское исповедание и принять православие. Вероятно, слухи о намерении Махмуда II принять христианство, доверчиво воспринятые Базили, распускались Портой в начале 30-х годов с определенными политическими расчетами.
Что касается совершенного безверия Махмуда и всех просвещенных мухаммедан, я думаю, что это не новость для тех из моих читателей, кто знаком с Востоком. Не только нынешнее поколение образованных турок ни во что не верует, пребывая в самом грубом материализме, но гораздо прежде того брожения, которое сопровождает всякую реформу, религия образованных мухаммедан, ограничивалась деизмом. -- Прим. ред. ].
Глава 7
Обзор последствий Кютахийского договора. -- Влияние преобразований в Сирии и Малой Азии. -- Поход турок в Курдистан. -- Чувства народные по обеим сторонам Тавра. -- Разочарование арабов. -- Ложное мнение о возрождении арабской народности. -- Замыслы и возгласы Мухаммеда Али. -- Новое правительственное устройство Сирии. -- Преобразование финансовой системы. -- Подушный оклад. -- Приходы и расходы египетского паши в Сирии. -- Карантины, полиция, почта.
Нас отвлекли от Сирии те великие события, которых последствием было семилетнее владычество египетского паши над этой страной. Ибрахим-паша, выступая своевременно из Анатолии, обеспечил за собой ту неоцененную выгоду, что народонаселения этого края видели в нем только освободителя от притеснений местных властей и мстителя правоверного народа за еретические нововведения султана; но не успели довольно ознакомиться с приемами египетского правления, не успели даже разглядеть, что вся сила Ибрахима была основана на системе преобразований еще более резких, более тягостных для народа и противных фанатическим предрассудкам ислама, чем преобразования Махмуда. В самом деле, целью султана было облегчить участь племен, раздираемых дробным деспотизмом вассалов, и заменить феодальные бесчинства наследственных беев или полномочных пашей систематическим устройством единой власти по всему пространству империи. Паша египетский стремился лишь к тому, чтобы извлечь из подвластных ему племен как можно более средств к совершению самых честолюбивых замыслов, основывая свои политические расчеты не на любви народной, но на развитии материального своего могущества.