Я не зналъ, какой именно моментъ изъ поэмы выбранъ Жеромомъ, и потому не могъ сообразить, сколько еще понадобится дѣйствующихъ лицъ. Но я былъ ко всему готовъ: къ появленію крестьянъ, солдатъ, бюргеровъ, студентовъ и духовъ -- небесныхъ или адскихъ безразлично -- и даже не удивился бы цѣлой толпѣ, составленной изъ всѣхъ этихъ различныхъ элементовъ. Уставившись на дверь, я сидѣлъ и внутренно молилъ небо о скорѣйшемъ возвращеніи хоть одного изъ моихъ учителей. Занимать модели было не легко; они не хотѣли разговаривать другъ съ другомъ; Фаустъ свысока глядѣлъ на Мефистофеля, а Мефистофель презрительно озирался на Фауста.
Мнѣ сдается, что несчастный былъ такъ близокъ къ голодной смерти, какъ только можетъ человѣкъ, еще стоящій на ногахъ. Не разъ я ловилъ его голодный взглядъ, устремленный на крошки хлѣба, которымъ я вытиралъ свой рисунокъ.
Мои опасенія насчетъ толпы оказались неосновательными. Въ слѣдующіе полчаса прибыла только Марта, въ шелковой юбкѣ и бархатномъ спенсерѣ. Эта, сравнительно молодая женщина, будучи особой полной, совсѣмъ задохлась, поднимаясь на лѣстницу, и должна была сначала отдышаться, прежде нежели начать ругать неаккуратность и, какъ она выражалась, "le manque de tact" живописцевъ. Она къ тому же очень тревожилась объ участи своихъ двухъ малолѣтнихъ дѣтей, которыхъ, сколько я могъ понять изъ ея словъ, она заперла въ пустомъ шкафу на своей квартирѣ.
Мало-по-малу, по мѣрѣ того, какъ время шло, даже Мефистофель начиналъ терять терпѣніе. Три разъяренныя модели сидѣли вокругъ меня и осыпали бранью мою, ни въ чемъ неповинную голову.
-- Я служилъ моделью для первѣйшихъ живописцевъ въ Парижѣ,-- негодовалъ Фаустъ,-- но такое обращеніе для меня ново. Мнѣ время дорого; въ пять часовъ у меня назначено свиданіе съ г. Пастелло; я обѣщалъ ему свою руку какъ модель для его портрета Карла I,-- и Фаустъ съ нѣжностью поглядѣлъ на свою выхоленную бѣлую руку.
-- А не обѣщали ли вы вашъ мизинецъ или ваше красивое ухо кому-нибудь другому?-- освѣдомилась Марта иронически, радуясь случаю излить досаду хотя бы и на товарища въ бѣдѣ.
Фаустъ только поглядѣлъ на нее презрительно.
-- Разумѣется, мы стребуемъ съ нихъ плату какъ за сеансъ, -- замѣтилъ онъ.
-- Разумѣется, -- вторилъ Мефистофель, но болѣе безнадежнымъ тономъ; онъ, вѣроятно, вспоминалъ о прошлой неаккуратности художниковъ въ платежахъ.
-- Что до меня касается, -- объявила Марта, обрывая кружева на своемъ спенсерѣ,-- если который-нибудь изъ моихъ pauvres chéris сломаетъ себѣ шею тѣмъ временемъ, то я...