-- Monsieur Легольдъ желаетъ оказать намъ честь, поступивъ къ намъ въ ученики,-- сказалъ Бертранъ Ланишъ густымъ и внушительнымъ голосомъ, на что его младшій пріятель, Жеромъ Фуршонъ, отвѣчалъ своимъ тоненькимъ, какъ флейта, голоскомъ и съ очаровательной улыбкой:
-- Онъ привезъ такія хорошія рекомендаціи, Бертранъ; можетъ быть, ты перемѣнишь свое рѣшеніе и найдешь возможнымъ принять его.
Я съ досадой услышалъ, что пріемъ меня въ ученики состоитъ еще подъ сомнѣніемъ, и покраснѣвъ до слезъ, пробормоталъ что-то о моей преданности искусству.
-- L'art, -- сказалъ Ланишъ, откашливаясь, -- l'art c'est une maîtresse jalouse. Готовы ли вы посвятить себя его служенію? Готовы ли вы трудиться, а не забавляться только avec les joujoux qu'elle nous jette?
Метафора эта показалась мнѣ непонятной, но внушительный голосъ и серьезный взглядъ Лапиша произвели на меня болѣе сильное впечатлѣніе, чѣмъ всѣ метафоры въ мірѣ. Я объяснилъ, что ничего лучшаго не желаю какъ серьезно трудиться подъ руководствомъ серьезнаго учителя.
Гг. Ланишъ и Фуршонъ колебались и отговаривались еще немного, намекая на недосугъ, на множество занятій, пока наконецъ душа моя не ушла въ пятки. Но наконецъ Ланишъ какъ будто сообразилъ что-то и, повернувшись къ Жерому, сказалъ:
-- А что, еслибы мы отказали маркизу, чтобы очистить мѣсто для г. Легольда?
-- Это было бы несправедливо относительно маркиза, -- серьезно возразилъ Жеромъ:-- онъ такъ аккуратенъ въ своихъ занятіяхъ.
-- И въ платежѣ денегъ,-- добавилъ Ланишъ.
-- Вѣрно,-- подтвердилъ Жеромъ,-- хотя это второстепенное дѣло.