-- Двѣсти семьдесять франковъ!-- повторилъ я съ ужасомъ.
-- Вы удивлены,-- спросилъ Ланишъ,-- вы, конечно, не ожидали такой дешевизны. Но que voulez-vous? времена для искусства тяжелыя.
Я все еще не могъ придти въ себя, но вспомнилъ о маркизѣ, принесенномъ мнѣ въ жертву, и вынулъ кошелекъ. Когда я закрылъ его, то одно изъ его отдѣленій опустѣло, и единственнымъ утѣшеніемъ мнѣ служила мысль, что путь къ искусству расчищенъ для меня на три мѣсяца. Кромѣ того, хотя сумма и устрашила меня, но три франка за урокъ, длившійся цѣлый день, въ сущности было немного.
Итакъ, спотыкаясь о различные предметы, попадавшіеся мнѣ подъ ноги, и два раза чуть не опрокинувъ маннекенъ, загромождавшій мнѣ дорогу и равновѣсіе котораго Жеромъ всякій разъ очень добродушно возстановлялъ, я раскланялся, наконецъ, съ моими учителями и благополучно добрался до двери.
Быть можетъ, то было Einbildung, но когда я затворялъ за собою дверь, мнѣ показалось, что мои учителя безмолвно бросились другъ другу въ объятія и обнимали одинъ другого въ припадкѣ какою-то непонятнаго для меня волненія.
II.
Пунктуальный, какъ нѣмецъ, я постучался въ дверь чердака на слѣдующее утро. Я провелъ безпокойную ночь; лихорадочное возбужденіе не давало мнѣ уснуть; я горѣлъ нетерпѣніемъ поскорѣй сдѣлать первый шагъ на пути къ искусству.
Послѣ кратковременной паузы, дверь отворилась; Ланишъ въ довольно безцеремонномъ négligé вѣжливо встрѣтилъ меня. Зеленый шелковый лоскутъ былъ снять съ окна, но другія разнообразныя и неописанныя драпировки оставались въ томъ же видѣ, какъ и вчера. Маннекенъ стоялъ закутанный въ своихъ желтыхъ лохмотьяхъ. На углу одного изъ столовъ, расчищеннаго, очевидно, съ нѣкоторымъ трудомъ, стояла алебастровая модель ноги, которой недоставало одного пальца.
-- Notre premier modèle, -- объяснилъ Ланишъ, нисколько не смущаясь отсутствіемъ одного пальца, и вытащивъ листъ бумаги изъ-подъ груды портфелей, онъ принялся бѣгать по комнатѣ, разъискивая кусокъ угля, и началъ съ быстротой, отъ которой у меня рябило въ глазахъ, рисовать означенную ногу. Нѣсколькими штрихами онъ воспроизвелъ ея общій видъ, а я глядѣлъ, онѣмѣвъ отъ благоговѣнія, я съ каждымъ штрихомъ все болѣе и болѣе мирился съ потерей двухсотъ семидесяти франковъ.
Что касается недостающаго пальца, то Ланишъ увѣрялъ, что это ничего не значить; что, въ сущности, принимая во вниманіе, что на этомъ недостаткѣ можетъ разыграться воображеніе, его слѣдуетъ считать скорѣе преимуществомъ, чѣмъ недостаткомъ. Оказывалось, что маркизъ отломилъ палецъ у ноги. Послѣ того несравненный художникъ показалъ мнѣ какъ держать уголь, сказалъ латинскія названія нѣсколькихъ костей, принадлежащихъ къ строенію человѣческой ноги, что произвело на меня сильное впечатлѣніе и что онъ называлъ посвященіемъ меня въ анатомію, объявилъ, что усматриваетъ признаки таланта въ первыхъ дрожащихъ штрихахъ, проведенныхъ мною по бумагѣ, и затѣмъ удалился въ сосѣднюю комнату, гдѣ я ясно услышалъ, какъ онъ опять улегся въ постель.