Солнце сіяло въ безоблачномъ небѣ и золотило спокойное море, чуть пѣнившееся у берега, роскошныя виллы въ уборѣ пальмъ и цвѣтовъ, нарядную модную толпу и безъ конца сновавшіе автомобили. Любопытные взоры провожали коляску. Не видѣніе ли это какого нибудь иного міра среди гостей праздной, веселящейся Ривьеры? Больная, блѣдная, старая дама! Черное кружево мягкими складками спускается по пушистому снѣгу ея волосъ и оттѣняетъ точеныя черты лица, ревниво хранящія яркій слѣдъ когда-то ослѣпительной красоты. И рядомъ съ нею, вся въ бѣломъ, какъ ангелъ-хранитель, юная, тоненькая, печальная сестра милосердія.
Быстро пробѣгали автомобили, обгоняя коляску и только одинъ -- темный, закрытый, медленно двигался слѣдомъ за нею.
-- Не сплю ли я? Не грежу и? Вѣдь это волшебный совъ... Раздвинулись бѣлыя, узкія стѣны пріюта для бѣдныхъ... и снова передо мною Божій міръ... Безбрежная даль моря... Какъ я ее люблю. Безбрежная, какъ наши степи... Если бъ я могла, если бъ были силы, я бы выскочила изъ коляски... и подбѣжала бы къ самому краю моря, плескалась бы въ нѣжной пѣнѣ волнъ, прислушивалась бы къ ихъ таинственному шепоту...
-- Не волнуйтесь Анна Павловна, родненькая. Вѣдь и завтра поѣдемъ... каждый день.
-- Или туда побѣжала бы... къ этому садику. Что за чудесныя клумбы! Какое богатство красокъ... Я не сорвала бы ни одного цвѣтка! Пусть живутъ! Жизнь такъ хороша!... Я бы ласкала нѣжными поцѣлуями бархатные, душистые лепестки. Они бы меня опьянили своимъ ароматомъ. Господь, Великій Богъ, Ты создалъ дивный міръ, полный красотъ и чудесъ, но зачѣмъ... зачѣмъ, Милосердный, эти ужасныя болѣзни, старость, смерть?!.
Медленно двигалась коляска... Нарядныя толпы гуляющихъ, постепенно рѣдѣя, исчезали, когда подъѣхали къ концу "Promenade des Anglais". Автомобили уже только изрѣдка обгоняли коляску, и лишь одинъ, все тотъ же темный, закрытый, неотступно слѣдовалъ за нею.
-- Сейчасъ мы совсѣмъ однѣ. Женичка, прикажите кучеру остановить коляску.
-- Не пора ли домой, Анна Павловна?
-- Женичка, милая... пусть остановится, хоть на десять, хоть на пять минутъ... Спасибо, спасибо... Какъ хорошо... какъ тихо.-- На горизонтѣ небо приникаетъ къ морю... какъ гигантская завѣса, прячетъ даль. А если вдругъ она разорвется -- гигантская завѣса -- и я увижу міръ... весь міръ... Россію, Москву... нашъ старый домъ... нашу Волгу... безбрежныя степи, родныя могилы...
Сестра милосердія почти со страхомъ глядитъ на вдохновенное, преобразившееся лицо больной, на эти крупныя слезы, застывшія на ея исхудалыхъ щекахъ.