Лордъ Дэвисъ встревоженно и ласково вглядывался въ лицо Анны Павловны своими свѣтлыми, добрыми глазами. И никогда еще онъ не былъ ей такъ дорогъ, такъ не трогалъ своею заботой. Букетъ царственно-прекрасныхъ чайныхъ розъ, ея любимыхъ, онъ скромно передалъ сестрѣ милосердія, Женичка пододвинула ему кресло, поставила розы на столикъ у кровати и незамѣтно вышла изъ комнаты.
-- Кучеръ сообщилъ мнѣ, что нездоровье помѣщало вашей прогулкѣ. Вы себя плохо чувствуете? Вы страдаете?
Какая теплота въ его голосѣ!... Если-бы Анна Павловна не была старой калѣкой, это теплое участіе могло бы сладко обмануть ее.
-- Сейчасъ мнѣ лучше -- заговорила она страннымъ, словно чужимъ голосомъ.
И хотѣлось ей продлить до безконечности послѣднее свиданіе, и тяжко было смотрѣть въ кристальные глаза его, скрывая правду. Она изнемогала въ этой внутренней борьбѣ, и блѣднѣло лицо ея, и тускнѣлъ ея взоръ... и вѣки тяжело сомкнулись.
-- Графиня!
-- Не тревожьтесь, дорогой другъ, это только слабость. Вотъ, мнѣ уже и лучше, опять лучше,-- улыбнулась она.
-- Лежите спокойно, я вамъ почитаю... Вѣдь мы еще не кончили ту милую повѣсть.
-- Не сегодня, дорогой другъ... Сегодня хочется побесѣдовать съ вами, хочется сказать, какъ я глубоко вамъ благодарна.
Ея слабый голосъ вздрагиваетъ, такъ сильно ея волненіе.