-- Вѣроятно, это коляска за вами, Анна Павловна, поднялась Женичка.
-- Я не поѣду сегодня... я устала,-- нетерпѣливо бросила больная.
-- А завтра?
-- Пустъ заѣдутъ къ двумъ часамъ,-- за Анну Павловну увѣренно отвѣтилъ донъ Альгуацъ, и, когда все снова успокоилось, онъ продолжалъ:
-- Нашъ разговоръ почти конченъ. Вамъ остается только выборъ. Вы понимаете, конечно, что мною руководитъ идейная мечта -- помочь вамъ, а потомъ и всему человѣчеству... такъ, какъ помогли мнѣ... во имя великаго милосердія. Вашъ отвѣтъ долженъ быть коротокъ. Если "нѣтъ", мы разойдемся навѣки, и другое человѣческое существо, можетъ быть, менѣе подходящее, чѣмъ вы, дастъ пищу моему альтруизму. Если "да", то сегодня вы и mademoiselle повидаете всѣхъ, кто вамъ дорогъ, и устроите всѣ ваши дѣла. Тайна должна быть абсолютная. Переписка возможна, если это необходимо, но письма буду отсылать я, и отвѣты будутъ приходить въ указанное мною мѣсто на poste restante. Вечеромъ вы напишете прощальныя письма и завтра въ два часа вы ихъ оставите на видномъ мѣстѣ. Съ прогулки вы уже не вернетесь въ Ниццу, я увезу васъ въ своемъ автомобилѣ, и вы слѣпо мнѣ довѣритесь. Я все сказалъ. "Да" или "нѣтъ"?-- рѣшайте графиня.
Ея отвѣть уже давно былъ готовъ. Онъ владѣлъ всѣмъ ея существомъ и ярко отражался въ ея глазахъ.
--Передъ вами еще день... и ночь... и утро. Свое "да" вы еще можете измѣнить на "нѣтъ", пока не закроется за вами дверца моего автомобиля.
Онъ поднялся. Снова корректный, почтительный поклонъ... и онъ спокойно удалился. Онъ зналъ, что оставляетъ эту душу, восхищенную надеждой, въ послѣдней, трепетной борьбѣ.
-----
-- Являюсь на цѣлыхъ полъ-часа раньше, графиня.