. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Сгустились сумерки. Умолкли фонтаны. Въ тиши чудеснаго сада листья по волѣ вѣтра говорятъ все громче и громче, говорятъ о блаженствѣ раздѣленной любви. И слушаетъ Элленъ ихъ сладкую сказку... и часто-часто бьется влюбленное сердце.
Конецъ первой части.
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
ГЛАВА I
Мчится по зигзагамъ шоссе автомобиль. Все выше и выше, туда, гдѣ голубая даль сливается съ вершинами горъ. Все рѣже одинокія строенія. Въ природѣ грустное однообразіе. Жалкимъ лѣсочкомъ мелькаютъ оливковыя деревья. Колючіе листья кактусовъ цѣпляются другъ за друга, и, сожженная солнцемъ, трава желтѣетъ подъ слоемъ пыли. За то воздухъ съ каждымъ поворотомъ все прозрачнѣе я легче, и крѣпнетъ вѣтерокъ, навѣвая прохладу.
Внутри автомобиля почти темно. Тамъ неясно вырисовываются силуэты сидящихъ и очертаніе головы на бѣлыхъ подушкахъ. Но вотъ, на крутомъ поворотѣ, автомобиль рѣзко покачнулся, и послышался жалобный стонъ. Чья-то рука торопливо приподняла штору, и, съ прохладной струей воздуха, солнце весело заглянуло въ окно автомобиля. Больная графиня Анна Павловна, лежа на подушкахъ, вздрагивала всѣмъ тѣломъ, судорога пробѣгала по ея лицу, крупныя слезы дрожали въ широко открытыхъ глазахъ.
-- Что дѣлать?-- съ отчаяніемъ спросила сестра милосердія.-- У насъ нѣтъ ни брома, ни валеріановыхъ капель.
-- И не надо,-- спокойно возразилъ донъ Педро Альгуэцъ.-- Сонъ -- лучшее лекарство.
Въ рукѣ дона Педро сверкнулъ серебряный флакончикъ. Онъ поднесъ его къ полуоткрытымъ губамъ графини. Прозрачныя, какъ воды горнаго ручья, падали капли, и больная невольно ихъ глотала.