-----
Освѣженная, хрупкая и нѣжная, въ бѣломъ шелковомъ одѣяніи, расшитомъ алыми змѣйками, неслышно ступая кожанными сандаліями, Женя спустилась въ столовую. Тамъ она застала дона Педро за утреннимъ завтракомъ. Онъ уже успѣлъ переодѣться въ сѣрый хитонъ. Смуглое лицо его покрылось такимъ загаромъ, что почти не отличалось отъ бронзовыхъ лицъ его слугъ. Онъ привѣтливо поднялся ей навстрѣчу. Тоненькая и нѣжная, рядомъ съ нимъ, высокимъ и стройнымъ, она казалась смущеннымъ ребенкомъ. Свѣтлые глаза встрѣтились съ черными, глубокими, и, почти отцовской лаской, согрѣли они молодую дѣвушку. Твердая, гибкая рука сжала ея крохотную ручку.
-- Апрѣль... и я здѣсь, опять съ вами. Я точенъ. Не правда ли? Чѣмъ то вы меня порадуете, Жэніа? Какъ наша больная?
-- Съ пріѣздомъ, донъ Педро! Загорѣли и похудѣли!-- робко звенѣлъ ея голосъ.-- Безъ васъ было скучно, такъ медленно тянулась зима, Леченіе выполнялось съ точностью. Думаю, что вы найдете большую перемѣну въ больной. Очень ей хотѣлось встать, но безъ васъ я не рискнула, не позволила.
-- И хорошо сдѣлали, Жэніа. Послѣ ряда лѣтъ, проведенныхъ въ постели, подняться на ноги -- событіе, и нужны система и осторожность. Хорошо ли дѣйствуетъ эликсиръ на ея кожу.
-- Изумительно. Сначала шелушилась кожа, а теперь расправляются морщины и поднимаются мускулы. Вы чудодѣй, донъ Педро.
Ея суевѣрный трепетъ вызвалъ легкую улыбку на его устахъ, какъ лучъ свѣта озарила она бронзовыя черты.
-- Это еще начало, Жэніа! Сейчасъ у васъ сеансъ, а послѣ завтрака разодѣньте графиню въ легкую тунику. Сегодня первый нашъ опытъ.
Донъ Педро засталъ въ нетерпѣніи обѣихъ,-- и больную и сестру милосердія. Графиня казалась интересной и моложавой въ голубой туникѣ, среди вороха бѣлыхъ подушекъ. Эти полгода дали ей многое. Изъ жалкой, медленно умиравшей старухи она превратилась въ возрождающагося къ жизни человѣка.
-- Я такъ доволенъ вами, графиня, что жалую васъ двумя наградами,-- пошутилъ донъ Педро.