Молодая дѣвушка низко опустила свѣтлую головку.
-- Нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ ваши вопросы подняли бы цѣлую бурю въ моемъ сердцѣ. А теперь... рано залѣчивается. Я вижу васъ -- чистаго душой и самоотверженнаго и думаю: вы не одни, не мало и другихъ... хорошихъ и честныхъ. Моя личная жизнь не сложилась... это ужъ мое несчастье... но развѣ смѣю и не вѣрить всему человѣчеству потому, что одинъ былъ предателемъ?!
Она умолкла. Молчалъ и донъ Педро, но въ глазахъ его свѣтился глубокій интересъ. Казалось, онъ ждетъ признанія. И Женя заговорила... тихо... слегка отвернувшись.-- Мнѣ было 17 лѣтъ когда я встрѣтила юношу... красиваго и добраго. Тогда уже рухнула старая Россія и палъ послѣдній ей оплотъ -- Крымъ. Старое гибло, новое торжествовало. Невинная кровь лилась.... И много было страданій. Всѣ мои близкіе были растерзаны, и только старый отецъ мой и я скрывались подъ ложными именами. Сердце мое было измучено, но чисто, и вѣра въ немъ не гасла. Отецъ заботился объ этомъ. Я полюбила и привела своего женила къ отцу. Онъ сталъ своимъ, близкимъ. Съ нимъ все дѣлили, отъ него не было тайнъ. И онъ насъ предалъ! И меня, и отца, и всѣхъ нашихъ уцѣлѣвшихъ друзей. Вечеромъ онъ говорилъ мнѣ о любви и будущей жизни съ нимъ объ руку... а ночью... онъ самъ привелъ къ намъ враговъ. Онъ предалъ. Отецъ мой и друзья его заплатили жизнью. Ангелъ мой хранитель спасъ меня отъ самоубійства, и мнѣ удалось бѣжать. Но кровавою раной сочилось мое сердце, погибла вѣра въ людей, въ любовь, въ честь... Судьба забросила меня въ Ниццу, гдѣ я поступила въ пріютъ сестрой милосердія.
-- Бѣдное дитя... бѣдная Жэніа.
Голосъ дона Педро, лаская, проникалъ въ одинокое сердце.
Въ ясномъ весеннемъ небѣ все ярче загорались звѣзды. Невидимымъ облачкомъ поднимался къ верандѣ ароматъ цвѣтовъ. Благоухали фіалки въ мраморныхъ вазахъ.
ГЛАВА VI
Въ саду, въ тѣни шелковаго навѣса, на лонгшезѣ полулежала графиня Ивкова. Рядомъ на коврѣ, застилавшемъ сочную траву, Женя читала вслухъ французскій романъ. Ея звучный голосъ покрывалъ нѣжный шопотъ цвѣтовъ и листвы. Іюньское солнце радостно ласкало. Изумрудными листьями щеголяли деревья. Сапфирами, рубинами, аметистами сверкали цвѣты. Толстый шелковый навѣсъ, отороченный бахромой и кистями, защищалъ отъ яркихъ лучей, а Зэана и Литара неустанно вѣяли пестрыми опахалами.
Полузакрывъ глаза, Анна Павловна отдавалась воспоминаніямъ. Крылатая мысль перенесла ее въ скромную комнату пріюта. Видѣла она себя, прикованную къ постели, видѣла склоненную надъ книгой голову лорда Дэвисъ, слышала его мягкій ласкающій голосъ. Не была ли она счастливѣе въ тѣ мгновенья, чѣмъ теперь -- на пути чудесному исцѣленію?! Вѣдь онъ тогда отдавалъ ей и время свое, и заботы. Какъ давно не было писемъ! Больше года! Здоровъ ли онъ? Живъ ли? Или забылъ о ея существованіи? Передъ нимъ весь міръ, смѣна впечатлѣній и интересныхъ встрѣчъ. И онъ могъ забыть ее, какъ печальное ничто! Или, можетъ быть, они теперь съ Элленъ празднуютъ счастье соединеніи?!
А въ ея одинокое сердце чувство къ лорду Дэвисъ вростаетъ все глубже, внѣдряется могучими корнями, вплетаетъ тоску въ каждое ея дыханіе. Тоска задерживаетъ ея исцѣленіе, среди сеанса закипаетъ въ сердцѣ и разбиваетъ концентрацію мысли. Часы гдѣ-то пробили двѣнадцать, и Женя сложила книгу, а бронзовые слуги -- быстро и безшумно -- накрывали столъ къ завтраку. Опираясь на руку Жени, графиня поднялась и пересѣла въ кресло. Теперь она уже могла себѣ позволить роскошь -- обѣдать сидя.