А отъ вниманіи заботливой Жени не ускользали ни единая мелочь, и новая тревога отражалась въ ея свѣтлыхъ главахъ. Она напряженно ждала. Чутко прислушивалась, вздрагивала. Вотъ уже Іюнь, а дона Педро все нѣтъ и нѣтъ. Можетъ быть, надо что нибудь измѣнить въ теченіи. Въ состояніи больной что-то новое,-- какая-то глухая борьба организма съ недугомъ. Съ трудомъ даются сеансы. Прогулки больше ужъ не радуютъ, она тоскуетъ, и Женя безпомощно волнуется. Ахъ, если бы скорѣе пріѣхалъ донъ Педро!
Завтракъ проходить въ молчаніи. Обѣ ѣдятъ мало и неохотно.
Послѣ небольшого отдыха, ѣдутъ въ горы на автомобилѣ.
И опять обѣ молчатъ. Каждая погружена въ свои заботы и думы. Темными крыльями вѣетъ надъ ними тоска, прячетъ отъ нихъ радость солнца и красоту Божьяго міра. Одна отъ другой скрываютъ онѣ тревогу, и невидимая стѣна выростаетъ межъ ними, столь близкими.
Автомобиль остановился. Опираясь на руку Литары, больная сошла на шоссе и прогуливалась медленно, но свободно. Женя слѣдила за стрѣлкой часовъ. Пятнадцать минуть. Достаточно. И поѣхали обратно къ дому.
Пытливо вглядывается Женя. Трепетно ждетъ. Напрасно. Тишина въ саду и въ индійскомъ дворцѣ, замерли они въ созерцаніи собственной красоты. Послѣ сеанса Женя уложила больную. Литара спустила жалюзи и на коврѣ у кровати стерегла сонъ больной. Женя съ книгой уныло побрела въ садъ, въ свой любимый уголокъ, гдѣ хвойныя деревья полукругомъ тѣснили скамью.
-- Добрый день, Жэніа!
Она вздрогнула и вспыхнула, такъ неожиданно было привѣтствіе дона Педро, встрѣтившаго ее на нижней террассѣ.
-- Я испугалъ васъ внезапнымъ появленіемъ,-- свѣтло улыбнулся онъ, пристально вглядываясь въ ея лицо.-- Вы предполагали, что я погибъ въ далекой Индіи? Я не вернулся къ сроку и даже не могъ извѣстить васъ объ этомъ. Да, Женя, я былъ далекъ отъ земли и земного, а тѣмъ болѣе отъ телеграфа и почты.
Ея нѣжное лицо выдавало ея радость.