И все идетъ, какъ сонъ,-- туманный и яркій... волшебно-прекрасный и страшный. Сонъ, сонъ наяву.
Лордъ Дэвисъ стоитъ, изумленный, и не сводитъ глазъ съ видѣнія. Онъ постарѣлъ и осунулся, но графиня этого не замѣчаетъ. Еле ступая, идетъ она ему навстрѣчу, и вдругъ, порывисто и сильно, обѣими руками сжимаетъ безсильно повисшую руку того кѣмъ грезила дни и ночи. Прозрачными частыми каплями сбѣгаютъ слезы по ея лицу.
-- Дорогой другъ... дорогой другъ...
Онъ не вѣритъ своимъ глазамъ. Или ихъ застилаютъ видѣніемъ чары индійскаго дворца? Въ памяти мелькаетъ умирающая, прикованная къ постели старуха, сохранившая живую душу, блескъ ума и жалкій слѣдъ когда-то божественной красоты. А эта, что стоитъ передъ нимъ? Моложава, здорова, стройна.
-- Сонъ? Или чудо?-- самого себя громко вопрошаетъ онъ.
-- Чудо!-- радостно отвѣчаетъ графиня.
-----
Поздній вечеръ. Мягко льется свѣтъ фонаря, озаряетъ онъ голубую спальню и лорда Дэвисъ на широкой постели, въ нѣжномъ покровѣ голубого шелка. Широко открыты его глаза. Сонъ ночи не смѣняетъ сна на яву. Волшебнымъ ключомъ чудо раскрыло его сердце и нашелъ онъ разгадку и тоски, и томленія своего. Ключъ тотъ -- любовь. Съ первой же встрѣчи съ графиней Анной жалость плѣнила его душу. Онъ угадывалъ ее въ сіяющемъ прошломъ и видѣлъ въ черной тьмѣ настоящаго и, сожалѣя, страдалъ за нее. Но въ немощномъ тѣлѣ умирающей жила ея душа -- та же, что и въ юные годы.
Разсыпались передъ нимъ блестки ея ума и знаній, освѣщенныя муками. Дивно расцвѣтало передъ нимъ сердце женщины и влекло его въ пріютъ для бѣдныхъ. Тамъ находила забвеніе разбитая горемъ душа его.
А тутъ Элленъ! Онъ вдругъ понялъ, что, не желая, первой любовью пробудилъ ея сердце. И взволновалась его затихшая душа. И онъ себя не понималъ.