Сквозь плотно прикрытыя ставни едва проникаетъ солнце въ скромную комнатку. Какъ въ сумеркахъ выступаютъ только очертанія мебели, бѣлыя стѣны, чья-то голова на высоко поднятыхъ подушкахъ, чей-то силуэтъ въ креслѣ.
Въ комнатѣ тихо, но за тонкой стѣной слышны сердитые женскіе голоса -- не то спорятъ, не то ссорятся.
Голова на подушкахъ шевельнулась. Тихій стонъ. Фигура въ креслѣ безшумно поднялась и склонилась надъ кроватью,
-- Вамъ плохо, Анна Павловна?
-- Нѣтъ, ничего,-- слабо отвѣтилъ нѣжный голосъ.-- Который часъ?
-- Скоро три, Анна Павловна.
-- Какъ я долго спала! А наши дамы все еще ссорятся.
-- Да, ну ихъ! Неугомонныя! Покоя не даютъ. Можетъ еще поспите?
--Нѣтъ-нѣтъ. Откройте ставни, милая Женя.
Заскрипѣли ставни, и солнце, словно торжествуя, яркимъ свѣтомъ залило комнату. Кровать, два кресла, столъ, заставленный лекарствами, шкафикъ и этажерка съ книгами... Вотъ и все. И молодая, тоненькая, печальная дѣвушка -- сестра милосердія.