Странное совпадение: вы знакомы с Айхенвальдом. Тоже гипертрофический критик.
Моя очередь хвалить: откровенно скажу, что более удачного определения Вербицкой нигде не встречал. Это "лакейство" (психологическое), будь оно трижды проклято.
Со мною рядом окнами живет бывший лакей. С 8 часов утра он заводит граммофон, и эта штука не умолкает до 12 часов ночи. От этой музыки, я заметил, даже петух во дворе стал неврастеником. Петух -- на питерском дворе! Об этом петухе многое можно было бы порассказать. Придет очередь. А о граммофоне басня будет в ближайшие дни.
Посылаю для "Донской жизни" басню "Честь". Да не смущается сердце ваше. После появления у вас "Честь" пойдет здесь в расширенном варианте: будет до скандала ясно, о каком политике идет речь. Скандал предвидится такой, что басня редакцией "Правды" послана на окончательное суждение за границу Ленину. Я дал вам басню в том "невинном" (общем) виде, в каком она пойдет в моей второй книге. Угадайте, кто "бабушка"? Жму крепко вашу руку.
Ваш Д. Б.
P. S. Вы на письма не скупитесь, пожалуйста!
24 июня 1913 г.
Милый Павел Петрович!
Узрел я в номере "Донской жизни" от 20 июня, что вы -- во редакторах. Ежели у вас еще и свои иные дела,-- значит, вы, помимо прочих "сверх", еще и сверхработник. Сие вызывает во мне великую зависть, ибо я немалую склонность имею к лени. Порою станет стыдно перед самим собой, и я начинаю подыскивать философское оправдание: в покое, дескать, обретается моя внешняя оболочка, а в это время усиленно работает "унутреннее" я, подсознательное, так сказать, подвижничество. Вранье это, должно быть? Хотя, знаете ли, я в подсознательную работу начинаю сильно верить. Иначе многого не объяснить. Откуда появилась такая-то мысль? Такой-то образ? Вы, например, думаете, что я чуть ли не фабричный рабочий. А я только один раз бежал мимо завода, когда за мною в Елисаветграде гнались черносотенцы с завода Эльворти. Парень я был ловкий, перемахнул через ряд заборов,-- а вот прыгавший со мною товарищ еле выжил, ходит теперь со свороченным рулем: мы его прозвали -- "октябрист" (дело было при издании манифеста 17 октября).
Я рабочих постигаю, стало быть, не весьма понятным образом, на лету, то там, то здесь. Я думаю, что полюбили они меня, как своего, потому что все они -- по существу, по крови -- "мужики", а уж мужицкой закваски во мне -- вдосталь. Вы это "мужицкое" почти уловили во мне. Я иду к рабочему "от мужика".