У него было вѣрющее письмо отъ Елисаветы, на приданое ея имѣніе, которое, еще при сватовствѣ, предложилъ Князь Рамирскій уступить Катеринѣ. Аглаевъ тогда-же вступилъ во владѣніе онымъ, но утвержденіе его Формальнымъ актомъ откладывалъ Князь Рамирскій день за день. Наконецъ, въ послѣднюю бытность въ Никольскомъ, вмѣстѣ съ тещею своею, Холмскою, Аглаевъ настоятельно требовалъ, чтобы Князь Рамирскій, или далъ настоящую бумагу, или взялъ-бы имѣніе назадъ, потому что -- говорилъ Аглаевъ -- не имѣя никакой даже довѣренности на управленіе, онъ встрѣчаетъ безпрестанныя затрудненія. "Вѣрющее письмо на управленіе можно дать сей часъ," отвѣчалъ Князь Рамирскій, "но купчую иначе совершить не льзя, какъ въ Москвѣ; надобно подождать, когда мы поѣдемъ туда." Настоящая цѣль отклоненія выдать формальный актъ Аглаеву, была скупость. Князь надѣялся, какъ нибудь, отдѣлаться, и не исполнишь своего обѣщанія, а давая вѣрющее письмо, думалъ онъ, что ни чѣмъ не рискуетъ, имѣя все право тотчасъ его уничтожить. Князь Рамирскій позвалъ къ себѣ конторщика, и велѣлъ ему написать довѣренность, давъ для формы книгу: Всеобщій Стряпчій; но того не посмотрѣлъ онъ, что въ отысканной имъ формѣ сказано было, не только объ управленіи, но и о продажѣ и залогѣ имѣнія. Самъ Князь послѣ того поѣхалъ по хозяйству, за нѣсколько верстъ, въ другую деревню, приказавъ конторщику дать подписать довѣренность Княгинѣ, и тотчасъ потомъ отправить въ городя" для засвидѣтельствованія. Гербовая бумага всегда была въ конторѣ, и все очень скоро совершилось тому, что Холмская и Аглаевъ расположились въ тотъ-же день, послѣ обѣда, ѣхать домой. Уѣздный городъ былъ недалеко; немедленно явился оттуда Надсмотрщикъ съ книгою; Елисавета росписалась, и Надсмотрщикъ попался Князю уже на обратномъ пути. По пріѣздѣ домой, Князь захотѣлъ посмотрѣть вѣрющее письмо, и, увидѣвъ, что дано право продать и заложитъ имѣніе, взбѣсился, призвалъ конторщика, не смотря ни на какія оправданія, прибилъ его, и даже, въ горячности, имѣлъ неосторожность, въ присутствіи Аглаева, упрекать конторщика, что онъ вѣрно подкупленъ, и нарочно написалъ такое вѣрющее письмо. Тщетно оправдывался бѣднякъ, показывая данную ему форму; справедливый помѣщикъ не внималъ ничего, и давъ ему еще нѣсколько пощечинъ, выгналъ его изъ комнаты.
Аглаевъ чрезвычайно обидился низкимъ подозрѣніемъ,-что онъ способенъ подкупать конторщика, наговорилъ Князю Рамирскому множество грубостей, кинулъ ему вѣрющее письмо, и сказалъ, что онъ потребуетъ отъ него, какъ дворянинъ, должнаго удовлетворенія въ обидѣ своей. Вмѣстѣ съ тѣмъ велѣлъ онъ закладывать лошадей, объявивъ Князю Рамирскому, что вѣкъ нога его у него въ домѣ не будетъ.
Вся эта сцена происходила въ присутствіи старой Холмской и Елисаветы; онѣ перепугались, плакали, и самъ Князь Рамирскій струсилъ, въ особенности-же послѣ того, когда Аглаевъ объявилъ ему, что потребуетъ, какъ дворянинъ, удовлетвореніи. Это уже совсѣмъ не шутка. Князь не отказался-бы развѣдаться на бумагахъ: въ такомъ случаѣ былъ Его Сіятельство неустрашимъ; но на пистолетахъ, или на сабляхъ -- дѣло другое!
Князь Рамирскій тотчасъ сталъ извиняться передъ Аглаевымъ, просилъ его примиришься, взять вѣрющее письмо, въ томъ видѣ, какъ оно написано, и простить его горячность. Холмская и Елисавета также убѣждали его. Аглаевъ наконецъ смягчился, взялъ вѣрющее письмо, и по собственной волѣ далъ Князю честное слово, что не воспользуется ошибкою конторщика, не заложитъ и не продастъ имѣнія.
Болѣе всего просилъ Князь Рамирскій не закладывать. Съ тѣхъ поръ, какъ существуетъ наша фамилія -- сказалъ онъ -- никогда, никто изъ предковъ моихъ имѣнія своего не закладывалъ. За великое посрамленіе почту я для себя -- прибавилъ Князь -- ежели моя фамилія будетъ напечатана въ совершеніи закладной. Аглаевъ повторилъ обѣщаніе, и подтвердила) честное слово, что никогда этого не сдѣлаетъ.
Но теперь, проигравъ пять тысячъ, съ обязанностію уплатишь на другой день, бывъ преслѣдуемъ заимодавцемъ, у котораго было въ фальшивомъ закладѣ его имѣніе,-- что остается предпринять? думалъ Аглаевъ. Отъ жены довѣренности, на ея имѣніе, онъ не бралъ, и ѣхавши въ Москву никакъ не предполагалъ быть въ такой крайности. Нѣчего болѣе дѣлать, какъ воспользоваться вѣрющимъ письмомъ Княгини Рамирской, продать, или заложить ея имѣніе! Мысль ужасная: рѣшиться на безчестное дѣло, нарушишь слово, располагать чужимъ имѣніемъ -- отъ этого у Аглаева волосы на головѣ становились дыбомъ! Но тщетно думалъ Аглаевъ: онъ не находилъ никакихъ другихъ средствъ выпутаться изъ бѣды. Надобно было, какъ ему казалось, или застрѣлиться, или сдѣлать безчестный поступокъ! Онъ -- рѣшился на послѣднее, въ надеждѣ, что Князь Рамирскій ничего не узнаетъ; притомъ-же, Князь и безъ того обѣщался отдашь это имѣніе Катеринѣ; слѣдовательно, все преступленіе заключалось только въ томъ, что преждевременно воспользуются обѣщаніемъ Князя. Такими ложными сужденіями старался Аглаевъ заглушишь свою совѣешь.
На другой день, лишь только онъ проснулся, подали ему записку отъ Вампирова, который прислалъ къ нему за деньгами; немного погодя явился присланный отъ заимодавца его, который настоятельно требовалъ уплаты, и угрожалъ, что ежели къ послѣднему, назначенному имъ сроку, не получитъ, то непремѣнно представитъ закладную ко взысканію.
Аглаевъ поспѣшилъ одѣться. Повторяя мысленно, что неумолимая судьба влечетъ его, противъ воли, къ преступленію, взялъ онъ съ собою вѣрющее письмо Княгини Рамирской, и отправился прямо къ Вампирову. Онъ нашелъ уже у него Змѣйкина. Аглаевъ откровенно признался, что наличныхъ денегъ не имѣетъ, а можетъ, или продашь, или заложить имѣніе, по вѣрющему письму, которое онъ тотчасъ показалъ.
Вампировъ возвысилъ голосъ, началъ упрекать Аглаева, зачѣмъ онъ садился играть, не имѣя въ карманѣ денегъ; но Змѣйкинъ толкнулъ его, и онъ тотчасъ умолкъ.
"Ты самъ знаешь, какъ трудно доставать ныньче деньги" -- сказалъ Змѣйкинъ.-- "Однакожъ, не льзя старому товарищу и пріятелю не пособить; особенно-же въ такомъ важномъ случаѣ. Покажи вѣрющее письмо: что за имѣніе, и чего оно стоитъ? Можетъ быть, я отыщу тебѣ денегъ." -- Змѣйкинъ прочиталъ вѣрющее письмо, и, отдавая назадъ іУглаеву, сказалъ: "Покупать имѣнія нѣтъ охотниковъ, а если хочешь, то у меня есть теперь на лицѣ тысячъ пятнадцать. Я дамъ тебѣ подъ залогъ этого имѣнія." Предлагая деньги свои, Змѣйкинъ тотчасъ сдѣлалъ планъ, что остальныя десять тысячъ, за уплатою пяти Вампирову, въ которыхъ онъ, разумѣется, былъ въ половинѣ, скоро опять перейдутъ къ нему, потому что онъ давно зналъ слабость Аглаева, и привязанность его къ игрѣ. Тотчасъ приступили къ совершенію дѣла, и послали за повѣреннымъ Змѣйкина; онъ явился и обѣщалъ скоро все кончить.