Duvаl.
"Должно, чтобы сообразность была
въ святыхъ узахъ супружества.
Молодыя жены и старые мужья
никогда не составятъ доброй семьи...
Дюваль.
Старая Холмская, противъ воли, дала согласіе свое на бракъ Натальи съ Графомъ. Она ничего хорошаго не ожидала; но, по слабости характера своего, не умѣла она съ самаго начала, при воспитаніи дѣтей, заслужить ихъ уваженіе, и приобрѣсть отъ нихъ такую довѣренность, чтобы каждое слово ея было для нихъ закономъ. Она сама чувствовала, что надобно было дѣйствовать надлежащимъ образомъ съ самаго малолѣтства, и раскаявалась въ этомъ, но уже было поздно. Свіяжская нѣсколько разъ предостерегала ее, что она балуетъ дѣтей, и доказывала, что воспитаніе должно начинаться, такъ сказать, съ самаго дня рожденія ихъ. Родители должны, говорила Свіяжская, постепенно, соображаясь съ возрастомъ дѣтей, предупреждать всѣ дурныя наклонности и привычки. Во всякомъ человѣкѣ, при самомъ рожденіи его, есть зародышъ всѣхъ возможныхъ пороковъ, которымъ не должно давать усиливаться. Надобно стараться истреблять ихъ при самомъ началѣ, и для сего должно имѣть безпрерывное, неусыпное вниманіе, и дѣйствовать сообразно съ свойствами ребенка, съ инымъ строго, съ другимъ ласково, по во всякомъ случаѣ настоятельно и справедливо. Тогда сами дѣти будутъ гораздо болѣе привязаны къ тѣмъ, кто такимъ образомъ поступаетъ съ ними, будутъ уважать ихъ, и имѣть къ нимъ довѣренность, въ послѣдствіи времени столь необходимую, для взаимной пользы и счастія родителей и дѣтей. Холмская соглашалась во всемъ, но, по слабости характера, не умѣла воспользоваться такими совѣтами. Теперь раскаявалась она, и съ горестію упрекала себя въ несчастій своихъ дѣтей.
Графъ Клешнинъ самъ пріѣхалъ къ ней, рекомендоваться, и просить согласія на вступленіе въ ея семейство. Привѣтливость его, свѣтскій тонъ, учтивость, и даже самая наружность, понравились Холмской и Аглаевымъ; они ожидали гораздо худшаго, думали найдти въ немъ грубаго, надмѣннаго и больнаго старика, но при свиданіи съ Графомъ открылось совсѣмъ противное.
Онъ самъ, также и Рамирскіе, убѣждали мать и Аглаевыхъ пріѣхать въ Никольское на помолвку, и потомъ на сватьбу, которая была назначена черезъ нѣсколько дней послѣ помолвки. Аглаевы рѣшительно отказались, а Холмская согласилась даже на предложеніе Графа Клешнина, ѣхать съ нимъ вмѣстѣ; по она была остановлена прибытіемъ сына своего, который, сохраняя приличія, приѣхалъ къ ней просить позволенія жениться на Любинькѣ Фамусовой.
Оба сіи брака были не по сердцу Холмской Графъ Клешнинъ, хотя при личномъ свиданіи и поправился ей, но она видѣла, что ни по лѣтамъ, ни по знатности своей, онъ совсѣмъ не пара ея дочери. Что касается до сватьбы Алексѣя, то нетолько сама невѣста, но и все семейство ея не было по нраву Холмской. Она знала, что будущая невѣстка ея глупа, и дурно воспитана. Исторія Француза гувернера, съ которымъ молодая Фамусова хотѣла бѣжать, была всѣмъ извѣстна, и уже это одно не предвѣщало ничего хорошаго въ будущемъ. Холмской непріятно было видѣть въ сынѣ такую привязанность къ интересу, потому, что одно только большое богатство было привлекательно въ Фамусовой; но съ горестію должна была Холмская признаться самой себѣ, что сопротивленіе ея будетъ безполезно, и что сынъ ея не послушаетъ. Со слезами на глазахъ, и съ стѣсненнымъ сердцемъ, изъявила она согласіе свое, и благословила его Образомъ.