Пригнувшись, я посылал коня карьером. Вдруг красные светлячки стали мелькать над головой. На секунду привстав на стременах, взглянув в сторону, я увидел немцев.
Они шли по полю, которое верхами пересекали мы, шли приблизительно в километре от нас, цепью, в рост, разомкнувшись, как можно было издали определить, на два-три шага друг от друга. Я знал, что у них зеленоватые шинели и такого же цвета каски, но теперь, на неярком снегу, фигуры казались черными. Фокусники, они, треща на ходу автоматами, шагали, выпуская тысячи устрашающих светящихся пуль.
А добрый конь нес и нес.
У ротного командного пункта Галлиулин уже взваливал на спину пулемет. Один из связных бежал наискосок к реке, на фланг батальона. Рахимов уже позвонил сюда, уже сообщил задачу.
Бозжанов стоял у командного пункта. Рядом притопывал ногами Муратов.
Подскакав, я приказал:
— Бозжанов, пойдешь с пулеметчиками! Повтори задачу!
— Умереть, — глухо сказал он, — но…
— Жить! Огневая точка должна жить! Держаться, пока не загнем фланг!
— Есть, товарищ комбат! Огневая точка должна жить.