— Проберись по оврагу, действуй хладнокровно, выжди, подпусти…
Я посмотрел на пулеметчиков, на Мурина, Блоху, тяжело нагруженных лентами.
— Бегом! Заставьте, ребята, лечь эту шпану! Краев, за мной! Синченко, за мной!
Ко мне подскочил Муратов.
— А я, товарищ комбат? — сиротливо сказал он.
— Беги с политруком!
Сквозь просвет между рекой и селом мы поскакали за Новлянское, на фланг батальона. Связной еще не добрался сюда, но из крайних окопов бойцы уже вышли. Некоторые стояли в траншеях по плечи в земле; другие, по-двое, по-трое, присели на снегу. Отсюда, за взгорьем, шагающие немцы не были видны, но все смотрели туда, назад, где трещали автоматы, откуда взлетали красные шальные пунктиры.
Немцы спереди и сзади. Куда деваться? Укрытые грозные ячейки стали ловушками. Куда деваться? Я ощутил: вот так и гибнут батальоны.
Я приказал командиру взвода:
— Выводите первое отделение! Каждому знать свое место по порядку номеров. Первое отделение поведу я, второе — Толстунов, третье — вы!