Потом, перестав улыбаться, продолжал:
— И нужна еще одна очень жестокая вещь… очень жестокая: дисциплина!
У меня вылетело:
— Но ведь вы…
И я прикусил язык.
— Говорите, говорите. Вы хотели сказать что-то обо мне?
Но я решался.
— Говорите! Что же, придется приказать?
— Я хотел сказать, товарищ генерал… Ведь вы же такой мягкий…
— Ничего подобного. Это вам кажется.