Юдиѳь, Мари.
Мари. Ну, что?
Юдиѳь. Да что -- если Меркенсъ правъ, если все такъ дѣйствительно, какъ онъ говоритъ, намъ еще предстоитъ много перенести. Всѣ мои планы рухнули -- и тѣ, о которыхъ ты знала, и тотъ, который я хранила въ тайнѣ.
Мари. Какой еще?
Юдиѳь. На что тебѣ о немъ знать?
Мари. Скажи пожалуйста!
Юдиѳь. Я думала, было, воспользоваться моимъ голосомъ для сцены.
Мари. Ты, сестра моя, на сценѣ!
Юдиѳь. Чтожъ подѣлаешь? Надо же какъ нибудь вывернуться, надо что нибудь придумать. Вѣдь нельзя же дожидаться, пока все проживемъ до послѣдняго гроша. Мама работать не въ силахъ, по лѣтамъ своимъ, да и мы сами этого не пожелали бы. Кто знаетъ, поправится ли когда-нибудь наша Бланшъ? Насъ теперь двое, ты, да я... Да и ты сама, дорогая моя, что ты можешь дѣлать? Тебѣ пришлось бы работать по двѣнадцати часовъ въ сутки, чтобы заработать какихъ нибудь полтора франка.
Мари. Скажи мнѣ пожалуйста серьезно, что ты думаешь о состояніи Бланшъ? Какъ ты находишь ее?