Бурдонъ (Мари). Ваша матушка сообщила вамъ о желаніи Тейссье?
Мари. Да, сообщила.
Бурдонъ. Такъ вы сами, безъ посторонняго вліянія, отклоняете его предложеніе?
Мари. Да, сама.
Бурдонъ. Очень хорошо-съ... очень хорошо-съ... Я ничего не имѣю противъ этого, если только это дѣлается по вашему личному желанію. А я уже боялся, услышавъ отъ васъ о несогласіи на такую завидную партію, что это вліяніе вашей матушки и вашихъ сестеръ, которыя рѣшили дѣйствовать сообща, чтобъ не разставаться съ вами, конечно, не изъ зависти, а изъ ложно понятой симпатіи. Если вы окончательно отказываете, если это -- неизмѣнно принятое вами рѣшеніе, тогда конечно не зачѣмъ дальше говорить. (Молчаніе).
Г-жа Виньеронъ. Не смущайся, дитя мое, отвѣть откровенно, что ты думаешь. (Опять молчаніе).
Бурдонъ (Мари). Если вы раскаиваетесь въ своемъ рѣшеніи, то теперь вамъ представляется случай исправить свою ошибку. Воспользуйтесь имъ.
Мари. Передайте мосье Тейссье, что своею настойчивостью онъ очень выигрываетъ въ моемъ мнѣніи, но тѣмъ не менѣе я все-таки прошу у него еще нѣсколько времени на размышленіе.
Бурдонъ (г-жѣ Виньеронъ). Вотъ это вполнѣ основательный и прямой отвѣтъ и далеко не похожъ на категорическій отказъ, переданный вами.
Г-жа Виньеронъ. Можетъ быть, моя дочь измѣнила свое рѣшеніе, но она должна знать, что я не раздѣляю ея мнѣнія.