Бурдонъ. Какой интересъ? Да просто интересъ вашей дочери, а вмѣстѣ съ тѣмъ -- и вашъ собственный.
Г-жа Виньеронъ. Вы согласитесь, конечно, что слишкомъ поздно высказывать такую заботливость о насъ.
Бурдонъ. Вы все еще не можете забыть объ этихъ злосчастныхъ дѣлахъ, которыя, признаюсь, такъ печально для васъ завершились. Но, развѣ я виноватъ, что вы оказались несостоятельной настолько, чтобы удержать за собой наслѣдство вашего супруга? Право сильнаго одержало верхъ. Вотъ и все тутъ. Теперь право на вашей сторонѣ. Ваша дочь плѣнила старика, который не пожалѣетъ ничего, чтобы провести съ ней остатокъ дней своихъ. Вы находитесь въ очень выгодномъ положеніи. Пользуйтесь имъ. Мнѣ нечего распространяться, что всѣ мы, общественные дѣятели, не признаемъ ни сильнаго, ни слабаго; нейтральное положеніе-вотъ наша цѣль, отъ которой мы никогда не уклоняемся. Не смотря на это, я не считаю преступнымъ, хотя Тейссье и мой кліентъ, указать вашей дочери всѣ выгоды какія она можетъ получить. ( Обращаясь къ Мари). Вы слышали, мадмуазель Мари, что я сейчасъ сказалъ вашей матушкѣ? Спрашивайте меня о чемъ угодно, но приступимъ къ одному вопросу, который, по моему мнѣнію, является дѣйствительно важнымъ -- это денежный вопросъ. Я слушаю васъ.
Мари. Нѣтъ, ужъ говорите вы сами.
Бурдонъ. Я явился для того, чтобы выслушать васъ и дать свой совѣтъ.
Мари. Мнѣ было бы тяжело входить въ подробности по этому поводу.
Бурдонъ. Ба-ба-ба! Я и не сообразилъ! Можетъ быть, вы хотите въ точности, до копѣйки, знать цифру его состоянія?
Мари. Я нахожу ее достаточной, не зная ея въ точности.
Бурдонъ. Вы правы. Тейссье богатъ, очень богатъ, онъ правду скрываетъ, онъ богаче, чѣмъ говоритъ. И такъ, мадемуазель Мари, я жду вашего рѣшенія.
Мари. Тейссье безъ сомнѣнія сообщилъ вамъ свои намѣренія?