Г-жа Виньеронъ. Не я буду говорить съ Тейссье. Мнѣ и раньше не хватало терпѣнья, и теперь можетъ случиться то же. При томъ оборотѣ, какой принимаютъ наши дѣла, сама бы я предоставила ихъ на произволъ судьбы, еслибы одна изъ моихъ дочерей не выказывала настойчивости гораздо болѣе, чѣмъ мы, я и сестры ея. Тейссье къ тому же очень расположенъ къ ней; быть можетъ, ей и удастся отклонить его отъ принятаго рѣшенія.
Бурдонъ. Виноватъ. Тейссье, вы изволили сказать, расположенъ къ одной изъ вашихъ дочерей?
Г-жа Виньеронъ. По крайней мѣрѣ, такъ кажется.
Бурдонъ. Къ которой?
Г-жа Виньеронъ. Ко второй, къ Мари.
Бурдонъ. Ну, а мадмуазель Мари отвѣчаетъ его симпатіи?
Г-жа Виньеронъ. А вы какъ думаете? Ужъ не намѣрены ли вы поженить ихъ?
Бурдонъ. Не забѣгайте впередъ. Тейссье готовъ былъ бы жениться на ней, и она не поступила бы опрометчиво, принявъ его предложеніе. Но я думаю о другомъ, Тейссье не молодъ, какъ вамъ извѣстно; въ его возрастѣ малѣйшая болѣзнь можетъ сдѣлаться смертельной. А что, если это совсѣмъ внезапное расположеніе, какое онъ питаетъ къ вашей дочери, заставитъ его позаботиться о судьбѣ ея -- вы, пожалуй, будете въ выигрышѣ, не раздражая старика, оставшись съ нимъ друзьями.
Г-жа Виньеронъ. Мы ничего не ждемъ отъ Тейссье. Пусть живетъ подольше и распоряжается своимъ состояніемъ, какъ знаетъ. Но эта фабрика, которую онъ рѣшился продать, принадлежитъ столько же намъ, сколько и ему, даже намъ больше, чѣмъ ему. Онъ злоупотребляетъ правомъ, какое даетъ ему законъ, распоряжаясь по своему усмотрѣнію плодами трудовъ моего мужа и собственностью моихъ дѣтей.
Бурдонъ. Не спорю.