Начало всякаго живаго существа есть малѣйшій зачатокъ, незамѣтный для простаго глаза, прозрачный шарикъ, наполненный живою жидкостію. Мелкость. зачатковъ есть первый гармоническій фактъ въ мірѣ живыхъ существъ, ибо эта мелкость сильнѣе всего остальнаго ведетъ зачатки къ ихъ послѣдней цѣли, къ распространенію и сохраненію существъ органическихъ. Отъ этого перваго гармонирующаго явленія, отъ органическихъ зачатковъ, мы и начнемъ свои наблюденія.
Появляются ли еще въ настоящее время зачатки новыхъ живыхъ существъ, и какъ они появляются, это вопросы, до насъ не касающіеся; но мы ясно видимъ, что каждое изъ извѣстныхъ, растеній и животныхъ одарено способностію производить и отдѣлять отъ себя разные зачатки себѣ подобаныхъ существъ. Ближайшая, общая цѣль этихъ зачатковъ есть очевидно, какъ мы уже сказали, сохраненіе на землѣ живыхъ формъ, ихъ производящихъ. Такъ какъ зачатки живыхъ существъ весьма разнообразны, то нельзя говорить о нихъ вдругъ, а потому начнемъ съ растеній.
Одни изъ растительныхъ зачатковъ не иначе появляются за родномъ растеніи, какъ вслѣдствіе особаго жизненнаго акта: оплодотворенія; эти зачатіи называются крупинами разложенія (спорами), или зародышами. Въ послѣднемъ случаѣ, зачатокъ всегда снабженъ покровами и, вмѣстѣ съ этими покрой вами, называется сѣменемъ. Слѣдовательно, сѣмя есть зародышъ, одѣтый покровами. Другіе растительные зачатки образуются безъ предварительнаго акта оплодотворенія. Способы ихъ образованія, ихъ формы и количество, чрезвычайно различны: сюда относится, напримѣръ, луковицы, подземныя шишки, клубни, разные побѣги и проч.
Вникая въ явленіе размноженія растеній, мы невольно поражены слѣдующимъ общимъ закономъ: чѣмъ растеніе легче подвержено истребленію, тѣмъ многочисленнѣе его средства къ размноженію, Количество сѣменъ вообще тѣмъ значительнѣе, чѣмъ растеніе проще построено; а съ простотой организаціи всегда соединена непрочность тканей, ихъ мягкость и кратковременность существованія. Съ другой стороны, растенія даже и сложнаго строенія, но скоропреходящія, также производятъ болѣе сѣменъ нежели растенія долговѣчныя. Сравнимъ, напримѣръ, липу и макъ. Старое, но еще здоровое дерево покрывается, по видимому, несчетными плодами, а объемъ его, по крайней мѣрѣ, въ тысячу разъ болѣе любаго куста снотворнаго мака; но сравненіе наше только тогда будетъ вѣрно, когда мы не цѣлую липу станемъ сравнивать съ кустомъ мака, а возьметъ только вѣтку ея, равную по объему величинѣ маковаго куста. Тогда окажется, что такъ какъ каждые плодъ ляпы содержитъ только по одному сѣмени, а плоды располагаются лишь по краямъ вѣтки, то самая большая вѣтвь приносятъ не болѣе трехъ или четырехъ тысячъ сѣменъ; напротивъ того, одна головка снотворнаго мака (Papaver somniferum) содержитъ до 3.000 сѣменъ, а цѣлые кустъ болѣе тридцати тысячъ! Черезъ четыре года сѣмена эти могутъ возрасти до неимовѣрнаго числа (1.025.000.000), такъ что еслибы всѣ они разрослись въ маковые кусты, то въ теченіи четырехъ лѣтъ вся земная поверхность покрылась бы однимъ макомъ,-- и все отъ одного сѣмечка! Мы однакоже не ограничимся этанъ единственнымъ примѣромъ. Самыя простыя (несложныя) растенія, какъ-то водоросли и грибы, вмѣстѣ съ тѣнь суть и самыя нѣжныя, то-есть хрупкія; а между тѣмъ каждая изъ клѣточекъ водоросли (коихъ въ составъ одного экземпляра нерѣдко входитъ билліонъ билліоновъ), способна разростись въ новое растеніе. Въ одномъ экземплярѣ гриба Reticularia maxima, Фризъ насчиталъ болѣе десяти милліоновъ спорь или крупинокъ размноженія. На Атлантическомъ океанѣ, между 19° и 34° с. ш., простирается такъ-называемое саргассовое море: это не что иное, какъ громадное накопленіе плавающихъ морскихъ водорослей, покрывающихъ собою площадь величиной около 80.000 квадратныхъ миль, то-есть только двадцатью тысячами квадратныхъ миль меньше поверхности всей Европейской Россіи и въ шесть или семь разъ больше всей Германіи. Это саргассовое море все состоитъ изъ одного и того же вида водоросли (Fucus natane); оно существуетъ тутъ, вѣроятно, съ тѣхъ отдаленныхъ временъ, когда Атлантическій океанъ установился въ настоящихъ берегахъ своихъ,-- о немъ упоминаетъ еще Колумбъ; -- а между тѣмъ пловучій фукусъ мягокъ и очень легко разрывается: гигантскія волны океана всячески рвутъ его, множество травоядныхъ черепахъ имъ питаются,-- и все-таки количество его остается неизмѣннымъ. Дѣло въ томъ, что кромѣ неисчислимаго множества споръ, производимыхъ этимъ фукусомъ, каждая изъ отторгнутыхъ его частицъ способна разрастаться, превращаясь опять въ новое растеніе.
Такою же способностію безконечно размножаться дѣленіемъ обладаютъ и всѣ прѣсноводные водоросли. Впрочемъ, несмотря на свою дробимость, по всей вѣроятности онѣ не удержались бы за сѣверѣ, ори тѣхъ сильныхъ морозахъ, которые леденятъ до самаго дна воды рѣкъ и озеръ, ими обитаемыхъ: но для этого онѣ снабжены особаго рода воспроизводительными крупинами, покрывающимися крѣпкою плевой и впадающими, подобно сѣменамъ, въ летаргію, на время зимы или засухи. Минуютъ морозы или жары, и незамѣтные зародыши этихъ водорослей начинаютъ проростать, а если изсякла вода на прежнемъ мѣстѣ ихъ жительства, то онѣ вѣтромъ подымаются на воздухъ и носятся миріадами, пробѣгая иногда по тысячѣ верстъ, пока не найдутъ хотя капли воды для своего прорастанія.
По всей, вѣроятности, зародыши грибовъ распространены въ воздухѣ не менѣе зародышей водорослевыхъ, ибо, но крайней мѣрѣ, три четверти каждаго гриба состоятъ изъ споръ. Лишайники, строеніе коихъ по большей части не сложнѣе грибокъ, довольно жестки, во чрезвычайно легко подвергаются истребленію: малѣйшее насѣкомое способно ихъ точить, ударъ клювомъ какого-нибудь дятла или острый зубъ бѣлки тотчасъ можетъ разорвать лишайникъ и сбросить съ древеснаго пня, на которомъ онъ лѣпится; а между тѣмъ окончательно потребить его, кажется, нѣтъ никакой возможности. Не говоря уже объ огромномъ количествѣ споръ у лишайниковъ, и о томъ, что большая часть клѣточекъ способна производить такъ-называемыя гонидія или шарики, разрастающіеся въ новыя растенія,-- лишайники всего лучше предохранены отъ истребленія своею живучестью: высушите такое растеніе какъ угодно, оставьте его десятки лѣтъ лежать въ сухомъ мѣстѣ,-- потомъ смочите водой и, пожалуй, еще разорвите хоть на пятьдесятъ кусковъ, и каждый кусокъ опять начнетъ жать и разрастаться. Итакъ, дѣйствительно можемъ сказать, что растенія простѣйшія и наиболѣе подверженныя истребленію -- водоросли, грибы, лишайники снабжены самыми многочисленными средствами къ размноженію. У мховъ, одаренныхъ крѣпкими, деревявистыми стебельками, средства эти уже не такъ многочисленны. Правда, что мхи производятъ еще огромное количество сѣменъ, но они далеко не такъ дробимы, какъ водоросли и лишайники, а произведеніе споръ у нихъ совсѣмъ не такъ легко, какъ у грибовъ. Случается даже, что многіе изъ нихъ долгое время не въ состояніи принести плода. Такіе мхи погибли бы неминуемо, если бы не имѣли способности пускать новые побѣги и особыя почки, сами собою отдѣляющіяся отъ роднаго растенія.
Папоротники, которые гораздо крупнѣе мховъ и обладаютъ большими, иногда даже древовидными стеблями, производятъ свои зародыши еще съ большимъ трудомъ нежели мхи; но и они способны размножаться побѣгами. Наконецъ, всего затруднительнѣе размноженіе въ растеніяхъ цвѣтковыхъ, особливо тѣхъ, которые одарены древовидными стволами.
Разсмотрѣвъ подробно рядъ цвѣтковыхъ растительныхъ семействъ, замѣчаемъ, что и между ними повторяется опять тотъ же законъ: чѣмъ растеніе легче подвержено истребленію, тѣмъ многочисленнѣе его средства къ размноженію. Примѣръ мака и липы уже подтверждаетъ эту истину, по одного примѣра, безъ сомнѣнія, недостаточно.
Ель, сосна и другія хвойныя одарены необычайно-могучею организаціей; къ числу хвойныхъ относится самое громадное изъ всѣхъ извѣстныхъ деревъ -- веллингтонія {Веллингтопія (Wellingtonia gigantea) открыта весьма недавно въ Калифорніи. Это хвойное дерево достигаетъ неимовѣрной вышины, 320 и даже 400 футовъ, и толщины отъ 20 до 30 фут. въ діаметрѣ; обхватить его могутъ, приблизительно, 15 человѣкъ. По счету годичныхъ слоевъ одного срубленнаго дерева, ему оказалось 3.000 лѣтъ. Съ этого дерева сняли кору, поставили ее стѣною, устлали полъ коврами и устроили такимъ образомъ комнату, въ которой помѣстился рояль и сорокъ человѣкъ посѣтителей. Въ другой разъ, въ этой же корѣ свободно помѣщались 140 человѣкъ дѣтей.}. Крѣпость древесины, большое распространеніе корней и даже самое обиліе смолъ, сообщаютъ хвойнымъ деревьямъ силу противиться вреднымъ внѣшнимъ вліяніямъ, въ продолженіе цѣлыхъ вѣковъ и тысячелѣтій,-- а между тѣмъ размноженіе ихъ совершается почти исключительно сѣменами, ибо выводить хвойныя растенія отводками удается лишь самымъ искуснымъ садовникамъ.
За то ветла, различные тополи, осокорь,-- осина,-- представляютъ совершенную противоположность хвойнымъ деревьямъ: мягкій, дряблый стволъ подвергаетъ ихъ всякимъ нападкамъ, со стороны природы и человѣка; но каждый прутикъ, каждый кусокъ прута, могутъ приняться какъ нельзя лучше, и самые корни даютъ многочисленные побѣги. Тоже видимъ и на бузинѣ: это деревцо по преимуществу дряблое, а между тѣмъ почти нѣтъ возможности изгнать его изъ сада, когда оно разъ забралось туда: если, истребляя и вырывая его многочисленные подземные побѣги, вы хотя малѣйшую частицу ихъ оставили въ землѣ, то на слѣдующую весну, а можетъ-быть и въ то же лѣто, они вылѣзутъ наружу и снова приведутъ васъ въ отчаяніе своей живучестью.