Молодой человек был расположен видеть чудесное и сверхъестественное во всем, что его окружало; но когда прошло минутное наваждение, помутившее его чувства так, что он услышал музыку, шорох и говор, оказалось, что ни в самих ланях, ни в их движениях, ни в коротких криках, которыми они, по-видимому, звали друг друга, нет ничего такого, чего бы не знал охотник, нередко охотившийся ночью.
По мере того как рассеивалось первое впечатление, Гарсес это понял и, смеясь над своей доверчивостью и глупым страхом, стал думать только о том, где же сейчас лани, куда они убежали.
Сообразив все как следует, он взял самострел в зубы и, пробравшись ползком среди кустов, словно уж, спрятался шагах в сорока от того места, где был прежде. Затем устроился поудобнее в новом убежище и стал ждать, когда лани войдут в реку, чтобы стрелять наверняка. Как только послышался тот особенный плеск, который производит вода, едва в нее кто-то входит, Гарсес начал понемножку подниматься, соблюдая величайшую осторожность и опираясь о землю сначала руками, а потом коленом.
Встав на ноги и убедившись ощупью, что его оружие наготове, он сделал шаг вперед, выглянул из-за кустов, чтобы обнять взором весь водоем, натянул тетиву, огляделся, отыскивая взглядом цель, и с уст его сорвался чуть слышный невольный крик изумления.
Луна, медленно поднимавшаяся над широким горизонтом, была теперь неподвижна и точно висела посреди неба. Ее нежный свет заливал рощу, сверкая на спокойной поверхности воды и окутывая все голубой дымкой.
Лани исчезли.
Вместо них ошеломленный, почти испуганный Гарсес увидел толпу прелестнейших женщин, из которых одни резво входили в воду, а другие еще снимали тончайшие покровы, скрывавшие их тела от жадного взора.
Никогда, даже в легких несвязных утренних снах, столь богатых пленительными и сладострастными образами, в снах неуловимых и ярких, как свет, что проникает сквозь белый полог кровати, юное воображение не рисовало причудливыми красками сцену, какая представилась в тот миг взору изумленного Гарсеса.
Освободившись от разноцветных одежд, которые виднелись на ветвях деревьев или на траве, красавицы носились по роще, образуя живописные группы, входили в воду и выходили из нее, осыпая цветы сияющими брызгами, словно дождем росинок.
Вот одна, с белокурыми волосами, точно шерсть ягненка, выставила головку из плавучих листьев и кажется полураскрытым цветком на гибком стебле, дрожащем в глубине вод, который легче угадать, чем рассмотреть, среди сверкающих водяных кругов.