ВЛАДИМИР (Эстрагону). Покажи. (Эстрагон показывает ему ногу. К Поццо, гневно.) У него кровь!
ПОЦЦО. Это хороший знак.
ЭСТРАГОН (держа раненую ногу навесу). Я больше никогда не смогу ходить!
ВЛАДИМИР (нежно). Я тебя буду носить. (Пауза.) В случае необходимости.
ПОЦЦО. Он перестал плакать. (Эстрагону.) Вы его заменили, в некотором роде. (Задумчиво.) Слезы мира — величина постоянная. Если кто-то начинает плакать, то кто-то другой в другом месте прекращает. То же самое со смехом. (Смеется.) Не будем хулить наш век, он ничем не хуже предыдущих. (Пауза.) Не будем его и хвалить. (Пауза.) Вообще о нем не будем. (Пауза.) Правда, население явно увеличилось.
ВЛАДИМИР. Попробуй пройтись.
Эстрагон, хромая, доходит до Лакки, останавливается и плюет в него, затем отходит, чтобы сесть на то же место, где он сидел при поднятии занавеса.
ПОЦЦО. Знаете, кто научил меня ценить прекрасное? (Пауза. Нацелив палец на Лакки.) Он.
ВЛАДИМИР (глядя на небо). Да когда же ночь наступит?
ПОЦЦО. Без него я никогда бы не познал, никогда бы не понял ничего кроме низменных явлений, связанных с моей специализацией на… впрочем, неважно. Красота, милосердие, истина высшего сорта, я знал, что неспособен их оценить. Поэтому и пришлось взять себе жертвеца.