МАЙКО. Вахтангъ! небо потребуетъ у тебя отчета!
ВАХТАНГЪ. Я пойду на битву съ небомъ и землею. Можетъ быть, паду въ этой битвѣ, но прежде -- ты будешь моею.
МАЙКО. Твоею! защитите меня, силы небесныя!
ВАХТАНГЪ. Ничто не защититъ тебя! ты у того самого Вахтанга, котораго, еще недавно, такъ холодно, такъ безжалостно оттолкнула съ его любовью, просьбами, обѣщаніями. Майко! помнишь ли слово, которое вырвалось у меня на прощаньи съ тобою. Я говорилъ, ты будешь моею -- и сдержалъ слово: теперь ты моя!
МАЙКО. Чего ты хочешь отъ меня? Я не могу любить тебя, я люблю другаго, я люблю Гиго!
ВАХТАНГЪ. О! Если такъ, то слушай же меня: не любви хочу я,-- эту розу я разтопталъ въ цвѣтникѣ моего сердца.-- Теперь я требую рабской покорности и слѣпаго повиновенія моей волѣ. Слышишь ли, Майко!
МАЙКО. Ты забываешь, Вахтангъ, что надъ нами есть Богъ, который насъ слышитъ и видитъ, и нѣкогда разбудитъ предъ Своимъ Престоломъ; тамъ отдашь ты отчетъ въ томъ, что лишилъ меня дома и матери, для которой я была послѣднимъ счастіемъ и утѣшеніемъ; въ томъ, что разрознилъ два сердца, которыя Богъ и люди благословили на будущій путь въ жизни. Да! потому-что я люблю Гиго столько же, сколько онъ меня любитъ.
ВАХТАНГЪ. Опять Гиго! Опять ты повторяешь мнѣ это ненавистное имя; я безумствую, а ты еще увеличиваешь мое безуміе.
МАЙКО. Умоляю тебя, Вахтангъ, сжалься! Ты видишь -- я въ твоихъ рукахъ, я беззащитна, я не буду говорить про Гиго, я не люблю Гиго, только, ради Бога, пусти меня къ моей матери:-- она бѣдная стоскуется обо мнѣ -- сляжетъ въ могилу. Дай мнѣ хоть закрыть ей глаза! пусти меня!
ВАХТАНГЪ. А ты забыла, я умолялъ тебя точно такъ же, какъ ты меня умоляешь, Майко! говорилъ я, одинъ ласковой взглядъ, одно привѣтливое слово... я плакалъ предъ тобою, какъ ты предо мною теперь плачешь; ты сказала -- нѣтъ! и я говорю -- нѣтъ!