МАЙКО. Заклинаю именемъ всего, что для тебя дорого, священно, честью твоей матери, Вахтангъ отпусти меня!
ВАХТАНГЪ. Майко! не проси меня!-- что сдѣлано, того не перемѣнишь; молнія, упавшая на землю, не возвратится опять на небо; горный обвалъ, сорвавшійся съ вершинъ, не взойдетъ опятъ на гору. Я сказалъ, что ты будешь моею и -- сдержу свое слово.
МАЙКО. О! нѣтъ, Вахтангъ! ты добръ, благороденъ, великодушенъ, ты не сдѣлаешь меня несчастною; и кчему тебѣ мое несчастіе? Оно не принесетъ тебѣ ни одной минуты наслажденія; смотри, Вахтангъ, я у твоихъ ногъ, я обнимаю твои колѣна, пусти меня, я забуду всѣ горести, которыя ты причинилъ мнѣ и всей моей жизни будетъ мало, чтобъ молиться за тебя.
ВАХТАНГЪ. Поздно, Майко, поздно!
МАЙКО. О! такъ выслушай меня, злой, безчувственный человѣкъ! ты глухъ къ моимъ моленіямъ, которыя пробили бы сводъ небесный, ты не видѣлъ моихъ слезъ, которыя разтопили бы камень: Слушай же! я тебя ненавижу, обожаю Гиго и умру съ его именемъ на устахъ!
ВАХТАНГЪ (вынимаетъ кинжалъ). Посмотри на этотъ кинжалъ -- онъ широкъ -- есть гдѣ улечься и пощадѣ и жалости. Еще одно сопротивленіе и кровь твоя заклубится дымомъ на его булатѣ, (бросаетъ кинжалъ).
МАЙКО. Кинжалъ! смерть!-- О! она лучше позора! убей Вахтангъ! я умру охотно... убей!
ЯВЛЕНІЕ II.
Тѣ же и Леванъ.
ЛЕВАНЪ. Вахтангъ, ты погибъ! Нѣтъ никакой надежды къ спасенію! О твоемъ похищеніи дали знать въ городъ; окружной, въ сопровожденіи мѣстнаго начальства и Гиго, спѣшатъ сюда. Я опередилъ ихъ нѣсколькими минутами.