Всех слушающих его пронимал холод, все поеживались.
Любил он читать стихи Пушкина. Я был иа обеде у Селивановского. Там были: Щепкин, Крюков, Иноземцев, Павел Степанович, Клюшниковы. За десертом Крюков попросил Павла Степановича почитать Пушкина. Это была вдохновенная минута, когда Крюков обратился к нему. Павел Степанович читал одно за другим стихи Пушкина. Он стоял у стола, скрестив руки, немного склонив голову, и как читал! Как звучали они, я воспринимал их по-новому. Павел Степанович давал им смысл жизни.
В это время пришли Дядьковский с Белинским. Это все трудно забыть, да и не забуду я всего, что связано с Павлом Степановичем, никогда, до конца дней.
До чаю Дядьковский с Крюковым играли в шахматы, Белинский и Павел. Степанович сидели рядом. Дядьковский с Белинским заговорил о Шолье14 Павел Степанович внимал им, боясь проронить одно слово, и любовно глядел на них обоих. Кто-то к нему зачем-то обратился, он недовольно отмахнулся и отвернулся. Он мне сказывал, как он, Клюшниковы, Белинский и Дядьковский ходили обедать к Печкину15 и сколько хорошего он черпал из бесед с ними!
Однажды он был больным и лежал и простуде, У него сидели мы с Дядьковским и Петром Клюшниковым. Он говорил, что любит нас, что мы все ему словно кровные -- родные, и говорил, как он любит Ивана Клюшникова и Белинского.
Очень много для Павла Степановича делал Иван Клюшников. Он его любил и жалел, когда тот запивал и бушевал, Павел Степанович благоговел перед Дядьковский, Белинским и Крюковым и перед последним ко всему еще и робел. Как-то, это было зимним вечером, мы все сидели у него, еще с нами был Ленский16. Дядьковский жаловался на болезнь глаз и ног к сказывал, что собирается в Пятигорск.
Белинский добавил, что и он совсем оста ил нет Москву в переселяется в Петербург, Павел Степанович схватил его за руку и проговорил: "Как же иы уедете, так и уедете совсем, а я как же без вас-то здесь буду?" И словно облако набежало на его до того оживленное лицо17.
У Павла Степановича на столе справа лежали в сафьяне книжки "Московского наблюдателя" с разбором Гамлета, сделанным Белинским18. и сверху стихи Ивана Клюшнпкова, который, так любя и ценя Павла Степановича, нависал их, полный горечи, увидя его после первого представления Гамлета, поутру в трактире и буянившего с половым13.