Я спросил его, не могу ли и я выкупаться. «С великим удовольствием, — ответил он. — Но Марья (его жена) как раз сегодня стрижет овец, и она сейчас в бане. Но это не беда: поблизости живет моя замужняя дочь. Пойдемте к ней, и вы вымоетесь в ее бане».
Дом его дочери был в расстоянии ста шагов на противоположной стороне улицы. Печь уже была затоплена. Она подвела меня к двери бани и поставила на пол ведро с холодной водой. Больше всего меня поразило то, что, извинившись в отсутствии мыла, она дала мне жестянку, в которой была кварта молока. «Это почти заменит мыло, — сказала она. — Поливайте из этой жестянки на голову и натирайте молоком тело».
Одна мысль о такой растрате драгоценной жидкости, отсутствие которой мучительно чувствовалось детьми в Москве, сначала казалась оскорбительной. Это значило бы позволить себе роскошь, вроде той, в какой утопали в последнюю эпоху Римской империи. Но затем я рассудил, что молоко это никак нельзя было бы отправить в Москву или даже в Самару, и потому решил воспользоваться им для мытья.
В большом котле уже кипела потихоньку вода. Около котла была устроена полка на высоте четырех футов от земли. Было нестерпимо жарко. Согласно полученным мною инструкциям, я должен был запереть дверь, вылить на раскаленные кирпичи побольше воды, влезть на полку в самую гущу пара и там еще хлестать себя березовым веником, чтобы было еще горячее. Если бы я попробовал выполнить эту инструкцию, сомневаюсь, остался ли бы я жив и смог ли бы я рассказывать сейчас об этом. Я не сделал этого. Я остался внизу и не закрыл двери. Дочь Емельянова была все время поблизости, не притворяясь, что она не видит, что происходит внутри, но делая это с совершенной простотой и натуральностью.
Глава XII
Хлебная разверстка. — «Почему вы не платите?»
Выше я упомянул, что постоянное вмешательство правительства вызвало сильный ропот. Тяжелее всего были всякие правительственные поборы натурой, которые (в теории) должны были распространиться только на излишки, оставшиеся после удовлетворения собственных нужд крестьян.
Вот что получило в том году государство от деревни Озеро в виде продуктов и услуг:
1) Принудительные сборы хлеба для гражданского населения — 36 000 пудов.
2) Принудительные сборы овец и сена для армии.