Их выражения были резки и сильны. Ничего подобного мне не приходилось слышать в других деревнях.
Мне казалось, что я видел позади них сурового маленького священника, который с холодной решимостью вел свою борьбу, с ясным сознанием поставленной им перед собой цели, не беспокоясь о том, какие это будет иметь для него последствия. И чувствовал, что он совершенно, хладнокровно послал бы меня на казнь; но с таким же хладнокровием он и сам пошел бы на казнь.
Глава XVIII
Конторщик-капитан. — Его план оживления деревенской жизни. — Овидий между готами.
Так велик контраст между этой встречей и той, о которой я буду сейчас рассказывать, что я их поставил бы рядом, даже если бы они были разделены временем. Но в действительности они произошли одна за другой. В деревне Вязовка, где я остановился на ночлег, я встретился с одним человеком, который так же принадлежит к XX веку, как священник в средним векам. Я никогда не знал его имени и потому буду называть его «конторщик-капитан».
Он жил в Вязовке и под его командой было 200 красноармейцев. На него было возложено собирание продовольствия для армии на Туркестанском фронте. Ему поручен был именно этот «этап». Правдою или неправдою, он должен был добывать здесь рогатый скот, овец, свиней, сено и картофель и все это доставлять на фронт (как я уже сказал выше, лошади покупались на вольном рынке).
Он был уже здесь круглый год, а это было смертельно скучно. Его красивое молодое лицо с короткой курчавой русой бородой положительно сияло радостью, когда он приветствовал нас в своей «главной квартире». Затем он повел нас к себе домой пить чай. Не прошло и часа, как мы уже знали всю его историю, которую он рассказал во время самой оживленной беседы.
Он служил конторщиком в торговом предприятии, ничем особенно не интересуясь, кроме дела, как вдруг он был призван на военную службу. Это был человек, который не мог сидеть без дела, и, кроме того, в нем чрезвычайно силен был общественный инстинкт. Хотя и замурованный в это глухое место, он энергично принялся за работу.
Он составил план артели. Правда, это довольно обычная вещь: какой-нибудь лондонский клерк, очутившись неожиданно в деревне, очень часто старается сгруппировать около себя соседей и привлечь их к кооперативному движению.
Строго говоря, «артель» представляет ассоциацию рабочих, которые сообща и обоюдно гарантируют исполнение определенной работы. Сельскохозяйственная артель представляет ассоциацию крестьян, большей частью крестьянской бедноты, которые сообща владеют определенным количеством земли и инвентаря и делят полученный продукт поровну; но при этом отдельные члены имеют и частную собственность, свой собственный участок земли, на котором они работают обычным образом.