-- Есть только один Бот, -- отвечала она спокойно.
Каджа вошла в это время, а за ней невольницы несли ужин. Черкешенка, казалось, была очень озабочена. Бей не обратил на это внимания. Но Габибу поразило испуганное лицо и внезапная бледность Каджи.
-- Что с тобой? -- невольно спросила она. -- Не больна ли ты?
-- Не знаю, -- смело отвечала Каджа, -- не знаю, считать ли это знаком, посланным свыше, но я вдруг почувствовала непонятный ужас. Дай Бот, чтобы это не было предзнаменованием большого несчастья.
В продолжение вечера Каджа удвоила свои ласки, а Габиба стала еще суровее. Однако суровость Габибы более нравилась бею, чем ласки Каджи. "Долго ли ты останешься с нами? -- говорила черкешенка. -- О, если б ты знал, как печальны эти места, когда тебя нет".
-- Уезжай поскорее, -- говорила Габиба: -- ты в опасности, когда не окружен вооруженными людьми.
-- Габиба меня гонит, -- говорил бей; -- зачем же мне оставаться?
-- Что бы Габиба ни говорила, -- сказала Каджа, сопровождая свою речь нужными взорами: -- надеюсь, что ты не забудешь посетить меня в десятый день рамазана.
-- Зачем же именно в десятый день рамазана?
-- Как! Мой повелитель! Ты уж не помнишь этого дня? О, я никогда не забуду! Ведь в десятый день рамазана ты мне дал священное право называться твоей супругой. О, если ты меня покинешь в этот день, это будет для меня предвестием вечной разлуки, это будет мой смертный приговор! Обещайся приехать в этот день, успокой меня этим обещанием, не то я умру с тоски!