Альманах в память двухсотлетнего юбилея императорского Александровского университета, изданный Я. Гротом. Гельсингфорс. В тип. вдовы Симелиус, 1842. В 8-ю д. л. 303 стр. (Цена 1 р. 50 к. сер., с перес. 2 р. сер.).1

Заглавие этой книги само говорит о причине и цели ее явления,-- и потому мы прямо приступим к рассмотрению составляющих ее статей.

Первая статья, "Воспоминания Александровского университета", принадлежит самому издателю и содержит в себе подробную историю финляндского святилища наук. Абоскйй университет основан 1640 года, 14 июля, следовательно, существует с лишком 200 лет и потому -- старейший университет в Российской империи, после Дерптского, который основан в 1632 году, но был закрыт с 1710 по 1719 год. Еще Густав-Адольф думал об основании университета в Финляндии; но Тридцатилетняя война помешала ему в этом, и он успел только обратить старинную абоскую школу в гимназию. Вот эта-то гимназия и была обращена королевою Христиною в университет по старанию графа Браге, губернатора Финляндии. В обнародованной по сему случаю королевской граммате, между прочим, излагается, на старинном шведском языке, как "во все времена мира признавалось, что школы и академии подобны рассадникам и растилищам, где из книжных искусств добрые нравы и добродетели свое первое происхождение извлекают", и как "в прежние времена но только язычники крайне заботились об основании и учреждении таких школ, но и в других местах, где было какое-нибудь понятие и сведение о боге, всегда о том же пеклись; особливо с тех пор, как христианство стало озарять вселенную, начали разные христианские короли и регенты не менее прилагать величайшее старание..." и пр. Потом говорится, что по стольким полезным примерам в чужих землях и в отечестве, а наиболее по примеру Густава-Адольфа Великого, который, между прочим, восстановил академию в Упсале и основал новую в Дерпте, признается за благо "к чести и украшению нашего Великого княжества Финляндского" учредить в Або, вместо гимназии, "academiam университет". Далее, предоставляются новому учреждению те же права и преимущества, какими пользуется Академия Упсальская, и повелевается всем уважать по достоинству "реченный наш Абоский университет, как мастерскую добродетелей и свободных книжных искусств". Открытие университета было религиозно-патриотическим торжеством всего края, для всех сословий, и было совершено со всем возможным великолепием. На другой день в главной аудитории была разыграна студентами нравоучительная комедия "Студенты", которая была принята с восторгом многочисленною толпою зрителей и зрительниц и в которой доказывалось, как "некоторые родители зело скупо снабжают деньгами своих сыновей, кои обыкновенно и становятся прилежны; а другие снабжают их всем, чего ни потребуют, чрез каковую нерассудительную щедрость сыновья становятся нерадивы, ослушны и негодны; как некий юноши предаются роскоши, игре и другим порокам и становятся развратны; другие же прилежат наукам, добродетели и страху божию и становятся достохвальными и превыспренними мужами". Новооткрытую академию стали называть Абоскою, Аураическою (по реке Ауре, при которой стоит Або), Христининскою. Она заняла каменный двухэтажный дом, где была гимназия, и всё помещение состояло из пяти комнат, в которых зимою было невыносимо холодно.

На содержание университета первоначально назначено было только 6125 серебряных талеров, часть которых выплачивалась из Абоского казначейства, а остальные -- натурою, т. е. хлебом, сеном и пр. Профессоров первоначально было 11, из которых только два финна, а прочие -- шведы; студентов 44, из которых только 8 было финнов. Любопытно распределение предметов по философскому факультету, в котором было 6 кафедр: политики и истории (politices et historiarum), греческого и еврейского языков (linguarum hebraeae et graecae), математики (malhematum), физики и ботаники (physices et botanices), логики и поэзии (logices et poёseos), красноречия (eloquentiae, куда собственно относилась только латинская литература). Не прошло года, как число учащихся возросло до 300. Лекции читались на латинском языке. В 1043 году университет уже назначил промоцию, или возведение студентов на степень магистров. От высшего начальства последовало строжайшее предписание возводить в эту степень только самых достойнейших. Об одном студенте при этом случае постановлено было, что так как он "in vita ed morihus (по поведению) грубоват, хотя впрочем ученая персона", то и позволить ему только держать прение на степень, но не промовировать его. Об одном магистре, dominus Torpensis, {господине Торпенсисе (латин.). -- Ред. } сказано в протоколе консистории (университетского совета): "Неблагоприлично, что он в разных местах сватается, почему per occasionem {при случае ( латин.). -- Ред. } и заметить ему, чтобы он впредь не так часто, как доселе, пел свои песни и вирши; они ни ему, ни академии никакой похвалы не приносят". Так же, как черту тогдашних нравов, приводим резолюцию, приложенную при промоции: "Поелику оный Сигфридус к ответу не готов, то философскому факультету потребовать, чтоб он еще 3 года пробыл здесь при академии и учился прилежно. Впрочем, означенный Dr. S. может тотчас после промоции отправиться куда-нибудь в Швецию, где бы его слабость in studiis {в научных занятиях (латин.). -- Ред. } не могла обнаружиться к посрамлению сей академии".

Но разительнейшую черту века представляет осуждение на смерть одного студента, Золениуса, за колдовство, в 1661 г. В числе обвинений были и его быстрые успехи в латинском и восточных языках, красивый почерк и легкость, с какою другой студент выучился у него латинскому языку. Быть бы бедному на костре, если б не вступился за него Браге, не нашедший достаточных причин к осуждению Эолениуса и велевший зачесть ему в наказание долговременное заключение в карцере. Подобный же случай был в 1670 году. У студента Гуннеруса, в Ревеле, нашли тетрадь, в которую он, бывши еще в Або, выписал откуда-то нелепые правила о том, как посредством союза с нечистым духом сделаться вдруг ученым, и т. п. По возвращении в Або, он за это был присужден к тюремному заключению, к покаянию и удалению навсегда из университета. Сам тогдашний проканцлер Гецелиус старший, человек, во многих отношениях замечательный, участвовал в этом решении; но и оно, по жалобе обвиненного, было уничтожено графом Браге. Этот замечательный человек, стоявший выше своего грубого века, до самой смерти своей, с лишком сорок лет был покровителем Абоского университета.

Из наших сокращенных выписок читатели могут видеть, как интересна статья г. Грота; не желая расстаться с нею так скоро, выписываем вполне следующее место:

Но ничто так не показывает грубости тогдашних нравов, даже в самых школах, как обычай, известный под именем депо з иции. На молодых людей, хотевших поступить в университет, надевали платье из разноцветных лоскутьев, черный плащ, шапку с ослиными ушами и с рогами. Потом, начернив лицо их и в каждый угол рта вставив им по длинному свиному клыку, депозитор -- так назывался особый человек, -- с огромной алебардой в руке, гнал их, как стадо, в университетскую залу, где их ожидало многочисленное общество. Там они становились в кружок около своего пастыря; он начинал выравнивать и мерить их своею алебардой, корчить перед ними лицо, приседать, смеяться над их маскарадом. Потом произносил он речь, доказывал по-своему необходимость воспитания и, задавая разные вопросы, слегка ударял новичков, когда клыки мешали им отвечать; особыми щипцами схватывал их за горло, валял на пол; клыки их, рога и уши сравнивал с пороками, невежеством и глупостью. Вырывая после эти украшения, говорил, что так точно науки должны истреблять в них всё дурное. Еще вынимал он из особого мешка струг, приказывал им ложиться по очереди на пол, стругал их во всех направлениях и действие это уподоблял действию учения на душу. Следовали разные другие церемонии в том же роде, после чего он окачивал своих мучеников целым ведром воды и вытирал им лицо жесткой тряпкой. Тут он провозглашал их свободными студентами академии, но с тем, чтоб они еще 6 месяцев ходили в своих черных плащах и прислуживали старым студентам с безусловною покорностью. Служба эта называлась пенализмом и до последних времен сохранилась в некоторой степени при Абоском университете. Должность же депозитора была уничтожена еще в исходе 17-го столетия (постановлением 25 ноября 1691 г.). До того времени она поручалась обыкновенно какому-нибудь магистру, пользовавшемуся общим уважением. Депозитор содержался на иждивении студентов. Консистория должна была напоминать ему, чтобы он обращался с ними порядочно и пристойно.

Другим обычаем того времени было представление в университете комедий при торжественных случаях: актерами были студенты, игравшие под руководством одного из профессоров. Этот обычай перешел в Або из Упсалы, куда занесен был из школ иезуитских.

Как черту, характеризующую век, приведем здесь отрывок из определения университетской консистории от 1642 года. "На ректорских угощениях", е. обедах, даваемых новыми ректорами) должно подавать 6 ординарных блюд, не считая масла, хлеба и окорока; после обеда не разносить конфект, а разве только сыр. И надлежит ректору подавать хорошее финское пиво и немного французского вина" и т. п. Потом исчислены почетные чины, которые ректор должен торжественно приглашать; "что касается до типографщика, книгопродавца и переплетчика, то ректор может приглашать их через своего собственного слугу, если заблагорассудит". Сверх того дозволяется ректору позвать одного из двух добрых приятелей или родственников и тех из студентов, которые при торжестве участвовали в музыке. Женщин отнюдь не велено приглашать, ни даже жен профессоров или других гостей, и под опасением штрафа запрещено пировать до другого дня.

Так же подробно и так же интересно рассказывает г. Грот и дальнейшую историю Абоского университета до незабвенного дня 4/16 июня 1808 года, когда высочайшим рескриптом на имя проканцлора, епископа Тенгстрема, император Александр утвердил "силу всех прав и преимуществ, Абоскому университету присвоенных", и когда богатые милости высокого ревнителя просвещения дали этому учреждению новую силу и новую жизнь. 1-го апреля 1809 г. Або был осчастливлен посещением Благословенного, а на другой день и Абоский университет.