-- Красный прошелъ, нечетъ выигралъ, ворчалъ онъ сидя въ коляскѣ, не смотря на ужасный скрипъ колесъ и качку экипажа, отъ которой онъ могъ прикусить языкъ.
-- Красный прошелъ, нечетъ выигралъ... Мое!-- Извольте играть, господа.- Красный прошелъ, нечетъ выигралъ... Опять мое!-- Красный прошелъ, нечетъ выигралъ... И золото горой громоздится передъ нимъ, и при блескѣ свѣчъ горитъ, какъ пылающій Везувій... Эта туча головъ, взгромоздившихся и нависшихъ надъ столами, это множество рукъ, отъ зеленаго сукна переходящихъ къ карману, эта толпа игроковъ, зрителей -- все исчезло; онъ видитъ только одну вещь -- зеленое поле; одного человѣка-банкира; онъ слышитъ только стукъ катающихся шаровъ, онъ понимаетъ только то, что красный прошелъ, нечетъ выигралъ; у него руки только для того, чтобы загребать ими золото, которое ему мечутъ, у него чувства только для того, чтобы выигрывать... Онъ въ забытьи.
-- Пустые тѣ люди, которые бѣгаютъ игры, какъ бѣшеной собаки! вскричалъ онъ... Пустые тѣ люди, которые, живя на свѣтѣ. только и знаютъ, что ѣсть, спать и волочиться!.. Это скоты!.. О, тысячекратно благодарю васъ, милые друзья! вы сказали мнѣ: играй, и будешь человѣкомъ... благодарю, ибо первый мой флоринъ доставилъ мнѣ кучу золота и наслажденій... а что всего важнѣе, я сталъ жить полною жизнію; благодаря вамъ, я понялъ цѣль жизни; мнѣ извѣстны теперь ощущенія, скрывающіяся подъ четырьмя буквами слова: игра! О волшебное, очаровательное красный или черный, выигрышъ или проигрышъ! здѣсь нѣтъ середины! здѣсь какъ будто бы висишь въ воздухѣ, безъ голоса, безъ дыханія, готовый или вознестись къ небесамъ, или низвергнуться въ бездну; тутъ кажется тебѣ, что твоя голова лежитъ на плахѣ, ты видишь надъ нею топоръ, и говоришь про себя: упадетъ она или нѣтъ? и это не случайно и не однажды, а шестьдесятъ разъ сряду въ продолженіи каждаго часа, и все это изъ какого нибудь флорина, какъ будто бы изъ милліона, изъ какого нибудь ліарда, какъ будто бы изъ королевства! О игра!... божественное раздраженіе нервовъ, распаляющее кровь; огненная горячка, которую сильные умѣютъ скрывать, хотя и чувствуютъ ее даже до оконечности своихъ волосъ; страсть, которая овладѣваетъ всѣмъ существомъ человѣка, и потрясаетъ его даже до истощенія силы и самой жизни; энергическій синапизмъ, отъ котораго пробуждаются мертвые, отъ котораго тѣло человѣческое до послѣдней степени изсушенное болѣзнями и годами, тѣло, изрытое морщинами, желтое, каждую минуту готовое обратиться въ прахъ, снова возвращается къ жизни при видѣ колоды картъ, прыгаетъ подъ гальваническимъ штемпелемъ (pile) золотой кучи!.. Нѣтъ, поцѣлуй дѣвы, страстный лобзанія женщины, сценическое упоеніе, топанье партера,-- все это, въ сравненіи съ игрою, только слабое щекотаніе, едва замѣтное прикосновеніе мухи. Ничего, ничего нѣтъ выше этого красный прошелъ, нечетъ выигралъ... О, для чего нѣтъ у меня довольно силы!.. Я помнилъ себя; я бы сорвалъ банкъ, игралъ бы день и ночь, всегда, всю жизнь мою, сталъ бы играть на землю, если бы только могла она умѣститься на столѣ; я бы сталъ играть съ самимъ чертомъ и выигралъ бы... Но счастіе разслабило мои нервы въ какіе нибудь три часа, и я вышелъ... Ахъ, бѣднякъ... я ни что иное, какъ баба, которой бы играть только въ погремушки съ своими дѣтьми! Ахъ, красный прошелъ, нечетъ выигралъ! ты повиновалось мнѣ цѣлые три часа какъ собака; кто знаетъ теперь, найду ли я когда нибудь?.. я задыхаюсь .
И вотъ онъ высовываетъ свою пылающую голову въ окно коляски, и съ наслажденіемъ впиваетъ въ себя освѣжительное дыханіе вѣтра...
Его сердце облегчается, его артеріи бьются не такъ скоро, онъ отдыхаетъ; подобно дитяти, развертывающему свертокъ рисунковъ, онъ любуется, смотря на то, какъ гонятся за его коляскою мрачныя и фантастическія формы придорожныхъ деревьевъ, какъ бѣгутъ домы, долины, горы; водяные потоки, серебримые луною, сверкаютъ и браздятся въ глазахъ его, какъ молнія; сама луна, какъ истертая золотая монета, обращаетъ на него свое блѣдно-желтое лице; потомъ въ дѣвственной пучинѣ небесныхъ свѣтилъ онъ старается узнать свою звѣзду; наконецъ, забивается въ уголъ повозки, протягиваетъ ноги, шаритъ рукою въ жилетѣ и закрываетъ глаза...
Гремушки, висящія на ушахъ лошадей, глухое и безпрерывное движеніе колесъ, однообразный скрыпъ ресоръ, тотчасъ усыпили его. Но мысль бодрствуетъ и блуждаетъ въ странномъ видѣніи: онъ медикъ... и вотъ за нимъ приходятъ и зовутъ его пустить кровь какой-то женщинѣ in extremi s, это въ одной кривой улицѣ, въ старомъ домѣ съ вѣтхою лѣстницею, въ пятомъ этажѣ, у какой-то престарѣлой дѣвицы; тамъ при слабомъ свѣтѣ отекшей свѣчи, онъ вынимаетъ свой ланцетъ, и выпускаетъ изъ больной жилы чашку крови. Потомъ старая сосѣдка хочетъ принести ему чѣмъ обмыть руки, ибо въ комнатѣ нѣтъ ни капли воды, ни лоскутка полотна, чтобы утереться; онъ вынимаетъ свой платокъ, который служитъ ему полотенцемъ; потомъ берется за шляпу, но старая дѣвица приподнимается, подзываетъ его къ себѣ, и даетъ ему, въ знакъ благодарности за его старанія, маленькій ящичекъ въ три дюйма величиною, обвязанный розовою полинялою ленточкою. Онъ открываетъ ящичекъ и въ маленькомъ чехолкѣ изъ желтой и истертой кисеи находитъ большаго чернаго паука, лежащаго на спинѣ и двигающаго своими длинными ногами маленькіе лоскутки бумаги, на которыхъ написаны номера, а на задней сторонѣ ящичка онъ читаетъ слѣдующія косыя литеры: вѣрное средство выигрывать въ лотерею; потомъ престарѣлая дѣвица снова ложится, плюетъ и умираетъ... Въ эту минуту коляска останавливается и нашъ мечтатель пробуждается, покрытый холоднымъ потомъ, трепещущій, какъ человѣкъ, къ горлу котораго приставленъ пистолетъ; имъ овладѣваетъ ужасная мысль, что онъ, въ такихъ юныхъ лѣтахъ, будучи покрытъ съ ногъ до головы золотомъ, можетъ быть убитъ или обокраденъ на дорогѣ, въ этой, совершенно незнакомой ему сторонѣ. Онъ наклоняется къ окну повозки и примѣчаетъ гору, деревья и въѣздъ въ деревню... Въ три скачка онъ выпрыгиваетъ изъ коляски и вотъ онъ подъ носомъ почталіона, который высѣкаетъ огонь, и повидимому, очень удивился, увидѣвъ такъ близко подлѣ себя путешественника.
-- Гдѣ мы?
-- Въ Соверніерѣ, сударь.
-- Знаешь ли ты здѣсь кого нибудь?
-- Да, сударь, къ вашимъ услугамъ.