Приезжай, Боткин, в Питер. Нам в жизни осталось одно -- наша святая дружба -- воспользуемся же этим одним, чтоб никогда не упрекнуть себя, что судьба не во всем отказала, а мы ничем не воспользовались. Теперь твоя поездка будет уже не шалость, не дурачество, а долг: вместе нам легче будет нести жизнь. Письмо Бакунина посылаю. Оно таково, как должно было ожидать. Говорят, он принужден был из Дрездена переехать в Базель -- это глубоко меня огорчило6. После тебя я этого человека люблю больше всех -- любовь моя к нему не страсть, а пафос, ибо это -- любовь к человеческому достоинству и ко всему, чем велика и свята жизнь.
Меня мучит мысль, что ты оттого не едешь, что меня ждешь. Я чувствовал, что должен был уведомить тебя, что ехать решительно не могу; но вид пера погружал меня в летаргию.
Скажи Герцену, что его "Дилетантизм в науке"-- статья донельзя прекрасная -- я ею упивался и беспрестанно повторял -- вот как надо писать для журнала 7. Это не порыв и не преувеличение -- я уже не увлекаюсь и умею давать вес моим хвалебным словам. Повторяю, статья его чертовски хороша; но письмо его ко мне меня опечалило8 -- от него попахивает умеренностию и благоразумием житейским, то есть началом падения и гниения (я требую от тебя, чтобы ты дал ему в руки это мое письмо). Он толкует, что г. Хомяков -- удивительный человек, что он, правда, лежит по уши в грязи, но -- видишь ты -- и страдает от этого. А в чем выражается это страдание? -- в болтовне, в семинарских диспутах pro и contra {за и против (лат.). -- Ред. }. Я знаю, что Хомяков -- человек не глупый, много читал и, вообще, образован; но мне было бы гадко его слышать, и он не надул бы меня своею диалектикою, а заставил бы вспомнить эти стихи Barbier, взятые Лермонтовым эпиграфом к своему стихотворению "Не верь себе":
Que nous font après tout les vulgaires abois,
De tous ces charlatans, qui donnent de la voix,
Les marchands de pathos et les faiseurs d'emphase,
Et t ous l es baladins qui dansent sur la phrase?
{Да что нам, в конце концов, до пошлых воплей всех этих горланящих шарлатанов, до этих торговцев пафосом, ремесленников напыщенности и всех прохвостов, играющих словами? (фр.) -- Ред. }9
Хомяков -- это изящный, образованный, умный И. А. Хлестаков, человек без убеждения, человек без царя в голове; если он к тому еще проповедует -- он шут, паяц, кощунствующий над священнодействием религиозного обряда. Плюю в лицо всем Хомяковым, а будь проклят, кто осудит меня за это!10
Твоя статья о немецкой литературе в 1 No мне чрезвычайно понравилась -- умно, дельно и ловко11. Во 2-м -- тоже хороша; но брось ты эту колбасу Рётшера -- пусть ему черт приснится12. Это, брат, пешка: его ум -- приобретенный из книг. Вагнеровская13 натуришка так и пробивается сквозь его натянутую ученость. На Руси он был бы Шевыревым.