Благодаря случай, дозволивший мне писать к Вам, остаюсь преданный Вам всею душою
Виссарион Белинский.
[Приписка К. А. Беера: ]
Приехал нонче в 5 часов утра. И потому не могу писать. Извините меня перед матерью. Белинский посылает твое письмо, Саша, к Мишелю.
30. М. А. БАКУНИНУ
24 января 1838. Москва.
1838, генваря 14 дня.
Третьего дня, любезный Мишель, получил я от Костеньки письмо Александры Андреевны1 и через полчаса отправил его к тебе, а через два часа получил твое и даже разобрал его все, кроме двух слов2,-- ну да ведь нельзя же без того. Высокий слог в том и состоит, что его никто не понимает, а хороший почерк в том, что его никто не разбирает. Впрочем, ты молодец: заочно глажу тебя по головке и целую в лоб. Ты умница, одним словом. Мне совестно понуждать тебя скорым отъездом из Прямухина, где твое присутствие так счастливит многих, тогда как для меня оно было невыгодно по причине крутости твоего нрава и неуступчивости при моих попытках показать тебе мой военный гений. Но несмотря на все это. я бы желал, чтобы ты приехал поскорее: в следующую пятницу (21 числа) бенефис Мочалова3. Вчера я был у него, и он спрашивал, скоро ли ты приедешь. Я сказал, что, вероятно, ты поспеешь к его бенефису.
От Лангера я получил тетрадку Шмита4, но другой не знаю где взять. У Аксакова цела книга, которую он отдал переплесть.
От Станкевича я получил письмецо на мое, твое и Клюшникова имя5. Оно написано очень забавно, да жаль, что преисполнено обидными личностями на мою особу. Иван и Александр Станкевичи прибыли вчерашний день и были у меня -- славные ребята! К Боткину все сбирался писать в ожидании твоего письма, а теперь и ему пишу6.