В прошлом году начал издаваться драматический альманах -- журнал "Пантеон русского и всех европейских театров". Успех этого повременного издания, при существовании "Репертуара", показал, что и у нас драма становится тем, чем недавно был роман, -- исключительно любимым родом поэзии. В то время как "Репертуар" потчевал свою публику невинными водевилями, частию переведенными, частию переделанными с французского, и чувствительными драмами домашнего печения, "Пантеон" подарил своих читателей "Бурею" и "Цимбелином" Шекспира и несколькими, более или менее, примечательными драмами, переведенными с немецкого, английского и французского; из них особенно примечательны: "Двадцать четвертое февраля", драма Вернера, превосходно переведенная с подлинника г. Струговщиковым, и "Норман, морской капитан", драма Больвера, переведенная с английского прозою; а из оригинальных -- "Торжество добродетели", драматический очерк канцелярской жизни г. Меншикова, "Благородные люди", комедия в двух действиях его же, г. Меншикова, и "Петербургские квартиры", комедия-водевиль г. Кони, примечательная в целом как веселая и оригинальная шутка и превосходная своим четвертым актом, составляющим как бы особую комедию в комедии402. Если справедливы слухи, то на будущий год "Пантеон" подарит русскую публику драмою Шекспира "Ромео и Юлия", которая превосходно переведена с подлинника стихами403. "Пантеон" возбудил соревнование и в "Репертуаре", который подарил публику очень хорошим переводом в прозе "Антония и Клеопатры", выдав эту драму Шекспира в виде особого приложения к одной из своих книжек.
В конце прошлого года журнальное движение проявилось еще сильнее. Возобновляется старый журнал "Русский вестник", издававшийся известным литературным ветераном и патриотом, С. Н. Глинкою, который будет иметь сотрудниками целых три действующих лица: г. Греч, бывший некогда владельцем и редактором "Сына отечества" и издавший в прошлом году, вместо обещанных 12 книжек, только одну книжку "Детского собеседника", г. Полевой, бывший редактор "Сына отечества" и недокончивший его, г. Кукольник -- бывший редактор "Художественной газеты", не издавший ни одного нумера ее в 1839 году {Здесь кстати заметить, что если литераторы имеют причины жаловаться на публику, то и публика, с своей стороны, едва ли еще не больше имеет прав жаловаться на литераторов. Кредит и доверенность между той и другою стороною должны быть основою их взаимных отношений; но как же требовать от публики, чтоб она доверяла и подписывалась в то время, как она не знает, что ей делать с билетами на две русские истории и прочие предприятия г. Полевого, не выдавшего публике всего на все 22-х томов, на "Россию" и компактное издание сочинений г. Булгарина, о которых нет ни слуху, ни духу, на "Детского собеседника" г. Греча, и пр. и пр.?..}. Странное явление -- журнал с четырьмя редакторами! Дай бог, чтобы на нем не сбылась пословица: у семи нянек дитя без глазу!.. Какое будет его направление, что скажет он нам нового -- можно предвидеть по именам редакторов, которые еще так недавно и с таким блеском выказали свои журнальные способности. Г. Булгарин, не участвующий в "Русском вестнике", нынешний год делается редактором хозяйственного журнала "Эконом", который издается г. Песоцким, издателем "Репертуара".
Итак, журналов стало у нас больше прежнего; но это только видимый выигрыш со стороны литературы, а в сущности дело остается все тем же, чем и было: имя не составляет вещи, и если один и тот же человек издает хоть десять журналов -- эти десять равны единице, разделенной на десять частей и в десять раз разделившей силы и деятельность редактора. Одно и то же направление, один и тот же образ мыслей и взгляд на вещи только надоедают, если повторяются в нескольких изданиях. И потому к помянутым нами новым журналам очень идет этот старый стих:
Ни что не ново под луною!
До 1831 года в одной Москве было больше журналов в сущности, чем теперь в обеих столицах по числу. Не говоря уже о "Телеграфе", которого важная заслуга единодушно признана теперь и друзьями и недругами покойника; не говоря о "Московском вестнике", знакомившем нашу публику с германскою литературою и германским воззрением на жизнь, науку и искусство, -- самый "Вестник Европы", доживавший тогда свои последние годы, был явлением примечательным и интересным. Это была умирающая мысль, отстаивающая себя в отчаянной схватке против враждебной новизны... Какое характеристическое издание было в начале и в конце своем -- "Телескоп"! Да, тогда имя было вместе -- делом, а теперь -- только новые имена журналов, а сущность остается все та же, все старая же...
Кстати о московских журналах с направлением и характером: в Москве издается с нынешнего года новый журнал "Москвитянин". Главный редактор его г. Погодин, главный сотрудник г. Шевырев. Не беремся пророчить о судьбе нового издания, но смело можем поручиться, что он есть предприятие честное, добросовестное, благонамеренное, чисто литературное и нисколько не меркантильное; что у него будет своя мысль, свое мнение, с которыми можно будет соглашаться и не соглашаться, но которых нельзя будет не уважать, -- против которых можно будет спорить, но с которыми нельзя будет браниться404.
От журналистики обратимся собственно к литературе 1840 года и посмотрим, чем-то обогатила она нас. Нельзя сказать, чтоб по изящной литературе в прошлом году не вышло нескольких примечательных книг. "Римские элегии" Гёте, переведенные размером подлинника г. Струговщиковым, "Кот Мурр", роман Гоффмана, и "Путеводитель в пустыне" Купера -- суть важные приобретения, или, лучше сказать, усвоения нашей литературы из сокровищницы литератур немецкой и английской, особенно первое, как переведенное стихами, достойными стихов подлинника. К числу этих приобретений должно отнести и "Подарок на Новый год", две сказки Гоффмана ("Неизвестное дитя" и "Человек-щелкушка"), очень хорошо переведенные, тогда как первый перевод их (в "Серапионовых братьях") очень дурен. Кстати о переводах вообще, то есть и отдельно вышедших, и помещенных в журналах, и даже нигде не напечатанных: наша литература принялась за Шекспира, несмотря на то, что публика еще не думает серьезно приняться за него. Мы уже упоминали о "Буре", "Цимбелине", помещенных в "Пантеоне", и "Антонии и Клеопатре", вышедшей при "Репертуаре" особенною книжкою; теперь упомянем о другом (в стихах) переводе "Бури" -- г. Сатина, только что вышедшем в Москве; сверх того, как слышно, печатаются два перевода "Сна в летнюю ночь" -- г. Вельтмана и г. Сатина; приготовлены к печати (хотя и неизвестно наверное, будут ли напечатаны): "Король Иоанн", "Ричард II" и "Генрих IV", переведенные в прозе, с подлинника, г. Кетчером; "Ричард II", "Двенадцатая ночь, или Что угодно" и "Гамлет", переведенные с подлинника стихами г. Кронебергом; "Ромео и Юлия", переведенная с подлинника, стихами, г. Катковым. Кроме того, говорят, переведены: "Кориолан", "Много шума из пустяков", и пр. Мы слышали даже, что один молодой человек, посвятивший себя изучению Шекспира, и собственно для него изучивший английский язык, перевел стихами -- страшно вымолвить! -- всего Шекспира. Итак, важность вопроса о Шекспире теперь состоит не в том, как и кому переводить его, а в том -- для кого, а следовательно, как и кому печатать его405... Воля ваша, а странна наша литература!..
Оригинальных изящных произведений в прошлом году вышло немного; но "Герой нашего времени" и "Стихотворения Лермонтова" -- эти две книжки, которые одинокими пирамидами высятся в песчаной пустыне современной им литературы, делают 1840 год одним из плодороднейших в литературном отношении и дают ему цену хорошего десятилетия. К этим же двум книжкам мы присоединили бы и сочинения графини Сарры Толстой, если бы первая часть их вышла в прошлом, а не в 1839 году. В прошлом же году вышли новые повести г-жи Жуковой, впрочем, уже известные публике из журналов; "Пан Халявский" Основьяненка -- эта превосходная сатира, написанная рукою отличного мастера; три повести г. Александрова (Дуровой) -- "Ярчук", "Угол" и "Клад"; новый роман г. Вельтмана "Генерал Каломерос". Ко всему этому должно отнести "Одесский альманах", которым почти начался прошлый год: он примечателен многими прекрасными пьесами. В конце года появилась "Утренняя заря", которая уже принадлежит библиографии наступившего нового года. Важным приобретением для русской литературы считаем маленькую книжечку, изданную г. Сухановым, под названием: "Древние русские стихотворения, служащие дополнением к Кирше Данилову". Примечательна книжка г. Боричевского: "Повести и предания народов славянского племени". Из старых вышли вновь роскошное издание басен Крылова и Полное собрание сочинений Дениса Давыдова.
Вот исчисление примечательных явлений по части ученой литературы прошлого года: "Путевые записки, веденные во время пребывания на Ионических островах, в Греции, Малой Азии и Турции в 1835 году, Владимиром Давыдовым", с великолепным атласом in folio {Большого формата. -- Ред. }; "Путешествие по Египту и Нубии в 1834-1835 г." А. Норова; "Путешествие маршала Мариона в Венгрию, Трансильванию, Южную Россию, по Крыму и берегам Азовского моря, в Константинополь, -- некоторые части Малой Азии, Сирию, Палестину и Египет"; "Записки Александры Фукс о чувашах и черемисах"; "Очерки России", изд. В. Пассеком; "Описание посольства, отправленного в 1659 от царя Алексея Михайловича к Фердинанду II-му, великому герцогу тосканскому"; "Записки Желябужского"; "Сборник князя Оболенского"; "Влахо-болгарские грамоты, собранные Ю. Венелиным"; "Оборона летописи русской Несторовой" г. Буткова; "Киевлянин" г. Максимовича; "Руководство к познанию древней истории" С. Смарагдова; "Изображение переворотов в политической системе европейских государств", соч. Ансильона (т. II, дурно переведенный ); "Первые четыре века христианства", "Первобытная история христианской церкви у славян" Мацеевского; "Естественная история Оренбургского края", соч. Эверсмана, "Первобытный мир России", соч. Эйхвальда, "Основания чистой химии" Гесса, изд. пятое; "Гальванопластика" Якоби; "История философии архимандрита Гавриила", изд. второе; "История философии древних времен" Риттера; "Введение в философию" г. Карпова; "Система логики Бахмана"; "О мере наказаний" С. Баршева. Продолжались издания "Деяний Петра Великого" Голикова, доведенные до XIII т. включительно; "Живописного путешествия по Азии", соч. Эйрие, доведенного до конца; "Очерков с произведений живописи", изд. г. Тромониным; "Записок герцогини Абрантес" (т. XV).
Вышло четвертым изданием "Путешествие к святым местам" и третьим -- "Путешествие к святым местам русским". Гг. Язвинский и Ольдекоп издали несколько руководств к языкоучению.